Операция

День между тем клонился к вечеру, такой же ясный, весенний день, какой был и вчера. Из кармановских садов и палисадников пахло черемухой.

Рынок опустел. Последние самые стойкие продавцы покидали его. На площади, по углам которой стояли железные домики, не было ни души. Капитанский мостик печально торчал посередине и наводил на грустные размышления, потому что мостик без капитана — это все равно что скворечня без скворца.

Мы лежали в лопухах неподалеку от той самой подворотни, куда втаскивала нас рука старшины Тараканова. Редкозубый заборчик отделял нас от площади. Рядом, под кустом смородины, лежал Василий Куролесов. У него была сложная задача: с одной стороны, он наблюдал за тиром, с другой — присматривал за нами. Капитан Болдырев хотел было отпустить нас, но старшина не согласился.

— Надо еще проверить, — сказал он, — может, они соврали про монахов. Надо доверять, но проверять.

— Дядя Вась, — сказал потихоньку Крендель, — а кто они такие, монахи-то эти?

— Бандиты. Из банды «черные монахи». Они недавно алмазы украли.

— Где?

— В Карманове.

— Сколько же они украли?

— Мешок.

Куролесов достал из кармана часы-луковицу, щелкнул крышкой, и в лопухах раздалась мелодия:

 

Я люблю тебя, жизнь,

И надеюсь, что это взаимно…

 

Мы переглянулись. Я сразу вспомнил последний выстрел по-кармановски.

— Поняли теперь? — улыбнулся Вася.

— Еще бы, — ответил я.

— Что это с ним? — спросил Вася и поглядел на меня.

— А что? — не понял Крендель.

— Талдычит одно и то же: еще бы да еще бы. Слова человеческого сказать не может.

— Разве? — сказал Крендель. — Я не замечал. Он вообще-то разговаривает. Это он так, стесняется. Верно, Юрка?

— Еще бы, — буркнул я.

Куролесов приложил палец к губам и прислушался. Где-то неподалеку заблеяла коза.

— Тсссс… Операция началась.

Мы приникли к щелям между штакетин, но начала операции пока не увидели. У тира никого не было, и я подумал, что, наверно, в том и смысл операции, что на площади ни души.

Вдруг из ворот вышли три человека.

Двое были в черных костюмах и белых рубашках с ослепительными воротничками. Третий, в сером, шагал чуть впереди.

Это был капитан Болдырев.

Мягкой, пружинистой, но в то же время смелой и решительной походкой они направились к тиру «Волшебный стрелок».

Дружно перепрыгнули лужу, взлетев над нею, как ласточки.

Капитан взбежал на крыльцо и решительно стукнул в дверь.

Дверь приоткрылась.

Капитан сунул руку в щель и, как репу, выдернул на улицу Барабана. Тот полетел по ступенькам прямо в лапы черному костюму. Костюм стремительно прохлопал его карманы, перебросил напарнику, который ласково обнял бородача и кинул на середину площади. Расставив рукава, Барабан, как планер, пролетел над лужей, приземлился у капитанского мостика, и тут же из-под мостика высунулась огромная рука, схватила Барабана за шиворот и втащила под мостик.

Капитан сдул с рукава пылинку.

— Фууу… — вздохнул Вася и вытер пот со лба.

Капитан вошел в тир. Следом — оба в черном. Дверь закрылась, и на ней неведомо откуда появилась табличка:

 

УЕХАЛ НА БАЗУ.

 

Прошла минута.

«Волшебный стрелок» спокойно стоял на месте. По его внешнему виду никак нельзя было догадаться, что внутри происходят какие-то события.

Прошла еще минута. И вдруг тир вздрогнул. Так всем телом вздрагивает корова, которую укусил слепень.

Вздрогнув, тир на секунду затих, но тут же начал мелко трястись, как будто точно под ним началось землетрясение. С железных крыш и стен посыпалась ржавчина. Одна стена внезапно стала надуваться, распухать наподобие флюса, крыша вытянулась кверху, по ней побежали железные пузыри. Вдруг крыша опала, стены втянулись внутрь и, пришибленный, тир похудел на глазах и потихоньку-полегоньку пополз в сторону. Отполз на несколько шагов, но тут же прыгнул назад, на старое место. Дверь со стоном отворилась.

 

Мой миленький дружок,

Любезный пастушок… —

 

послышалось издали, и под звуки «Пастушка» на крыльцо вышел черный костюм. В руке он держал синий наган.

— Выходи по одному! — приказал он.

В двери появился Кожаный. Глянул на заходящее солнце, опустил голову.

За ним вышел Сопеля, и снова черный костюм. У этого в руке был наган, крупный, как птица грач.

Запинаясь за порог, вышли на свет Цыпочка и Жернов. Замыкал шествие капитан Болдырев. Его неожиданный серый костюм радовал глаз. Так уж получилось, что все, кроме капитана, были одеты в черное. Но тусклы и заляпаны пятнами были пиджаки «монахов», а хорошо сшитые костюмы милиции имели глубокий бархатный цвет.

Процессия, в которой было что-то торжественное, потянулась через площадь. Опустив глаза, заложив руки за спину, шагали «монахи». Только Кожаный поглядывал по сторонам.

И в этот момент появилась лошадь.

 


 

РЕКЛАМА

 

Загрузка...