Глава пятая

Парк в парке

— Ну ещё один бутербродик! — Клянчил Майкл, пытаясь дотянуться через колени Мэри Поппинс до корзинки с едой. У Элин сегодня был выходной, а миссис Брилл поехала навестить племянницу, у которой только что родился ребёнок. Поэтому домашний чай отменили, и дети с Мэри Поппинс отправились на пикник в самый дальний, неухоженный угол парка. Он так и назывался — дикий угол.

Это и впрямь было единственное место в парке, где всё росло само по себе, ничего не подстригалось и не пропалывалось. Клевер, маргаритки, лютики и колокольчики цвели, как на просторном лугу, вольготно и вперемешку, а трава достигала детям до пояса. Крапива и одуванчики смело тянулись вверх, не опасаясь строгого взгляда паркового сторожа, который редко сюда заглядывал и не желал тратить время и силы на эту дикую поросль. Здесь не ведали никаких правил. Растения свободно рассылали свои семена во все стороны, молодые ростки сами отвоёвывали себе место под солнцем и теснились так плотно, что половина из них так и оставалась в густой тени.

Мэри Поппинс в лёгком цветастом платье угнездилась в самой гуще колокольчиков. Она сидела, как всегда, прямо, высоко держа голову, штопала детские носочки и размышляла о том, что приходилось ей бывать и в лучших местах, чем этот пусть очаровательный, но такой неприбранный дикий угол.

Четверо детей играли рядом.

Аннабел весело подпрыгивала в коляске.

Неподалёку, почти в зарослях крапивы, отдыхал парковый сторож. Он спокойно срывал маргаритки и плёл из них венок. На каждой ветке суетились и щебетали птицы. Мороженщик, что-то напевая, катил свою тележку. На плакатике, прикрученном к рулю, красовалась надпись: «ДЕНЬ ЖАРКИЙ! МОРОЖЕНОГО НЕТ!»

— Интересно, заедет он сюда? — лениво пробормотала Джейн.

Она лежала ничком на траве и лепила из пластилина маленькие фигурки.

— Куда делись бутерброды? — вскричал Майкл, шаря по дну корзинки.

— Будь добр, Майкл, слезь с моих ног! Я не турецкий ковёр. Бутерброды кончились. Ты сам съел последний.

Мэри Поппинс, не церемонясь, спихнула его в траву и снова принялась за штопку. Около неё, распространяя чудесный аромат, стояла кружка горячего чая, настоянного на целебных травах и цветках крапивы.

— Но, Мэри Поппинс, я съел только шесть штук!

— Это ровно вполовину больше, чем тебе полагалось, — отчеканила она. — Ты съел и свою долю, и порцию Барбары.

— Отбирать еду у младшей сестры! Ай, как нехорошо! — услышал их разговор сторож. Он повёл носом и облизнулся, как изнывающая от жажды собака. — Ничто, пожалуй, так не освежает, как чашка горячего чая! — покосился он на Мэри Поппинс.

— Пожалуй, — спокойно откликнулась она и с видимым удовольствием отхлебнула из дымящейся кружки.

— Именно то, что нужно человеку в полуденный зной! — вздохнул сторож, провожая желанную кружку глазами.

— Именно то, — подтвердила она, делая ещё глоток.

Сторож снова вздохнул и сорвал ещё одну маргаритку.

— Тогда дайте бисквитик, Мэри Поппинс!

— Бисквиты тоже кончились. Кто ты, Майкл, мальчик или ненасытный крокодил?

Он хотел ответить, что да, мол, крокодил! Но, поймав её суровый взгляд, промолчал и попытался подольститься к брату.

— Джон, — вкрадчиво проговорил он с крокодильской улыбкой, — дай откусить от твоего бутербродика!

— Не дам! — отмахнулся Джон, поскорей запихивая в рот остатки бутерброда.

— Хочешь, я помогу тебе справиться с бисквитом, Барбара? — не унимался Майкл.

— Не хочу! — пробубнила та с набитым ртом, слизывая с ладони последние крошки.

Майкл с упрёком покачал головой и повернулся к Аннабел.

Малышка, словно королева, восседала в своей коляске, сжимая в руках маленькую чашечку и весело подпрыгивая. Коляска раскачивалась, скрипела и нехорошо кренилась набок, готовая вот-вот развалиться. И неспроста. Сегодня утром Робертсон Эй, утомившись от безделья, решил отдохнуть и прикорнул на ней. Колёса чуть искривились, а деревянная ручка и вовсе обломилась.

— Так и знала! — расстроилась миссис Бэнкс, увидев это безобразие. — Не мог он найти чего-нибудь попрочнее! Мэри Поппинс, что же теперь делать? Мы сейчас не можем тратиться на новую коляску!

— Я отвезу её моему кузену, мадам. Она будет как новенькая, — успокоила хозяйку Мэри Поппинс.

— Ну, если он действительно такой умелец… — Миссис Бэнкс с сомнением посмотрела на сломанную ручку.

Мэри Поппинс выпрямилась.

— Все члены моей семьи, мадам… — Её голос заледенел, будто долго хранился на Северном полюсе.

— О, да, да! Конечно! И не сомневаюсь! — не дослушав, поспешила согласиться миссис Бэнкс.

«Но почему она всегда такая самоуверенная и самодовольная? Когда-нибудь я непременно спрошу её об этом!» — подумала она про себя.

Однако, глядя на строгое лицо Мэри Поппинс и слыша её привычное надменное фырканье, миссис Бэнкс прекрасно понимала, что никогда не осмелится задать ей подобный вопрос…

Но вернёмся на пикник.

Майкл вертелся с боку на бок, приминая маргаритки. От скуки и от голода он усердно жевал травинку.

— А когда вы повезёте коляску своему кузену, Мэри Поппинс? — попытался он завести разговор.

— Всему своё время, и всё в своё время, — отчеканила она.

— Ладно, — промямлил Майкл и, помолчав, вкрадчиво добавил: — Аннабел всё равно не пьёт своё молоко. Можно я выпью вместо неё?

В тот же момент, будто услышав его слова, Аннабел поднесла кружечку ко рту и выпила всё до капли.

— Мэри Поппинс! — завопил Майкл. — Я умираю от голода, как Робинзон Крузо на необитаемом острове!