Джан осваивает первый маршрут

Семен Гаврилович проснулся раньше всех.

Комната была полна запахов цветов. Он чувствовал тепло и солнце.

Ночью ему приснился его новый четвероногий товарищ: они вместе ходили на охоту, ездили в Москву, шагали по знакомым улицам и площадям, спускались и поднимались по эскалаторам в роскошные залы метрополитена. Семен Гаврилович видел места, которые они проходили. Все было так, как бывало до войны, только более яркое, красивое, словно вымытое и начищенное до блеска.

Они бодро шли, он и Джан, и Семен Гаврилович чувствовал теплоту прижавшейся к его ноге собаки. Он видел сверху густую черную шерсть на ее спине, пушистый, приветливо помахивающий хвост. Иногда он называл ее по имени. Она поворачивала к нему радостную морду и глядела в его, опять зрячие, глаза.

Это был крепкий, хороший сон. И, проснувшись, Семен Гаврилович долго не расставался с ощущением здоровья и радости.

— Нина! — закричал он, спуская босые ноги с кровати. — А где мой Джан?! И туфли мои разыщи, пожалуйста! Мы выйдем с ним погулять.

При слове «гулять» он почувствовал, что кто-то лохматый потерся всем боком о его колено и вложил ему в руки одну туфлю.

— Ах ты моя умница! А вторая туфленция где же?

И сейчас же он ощутил, что ему подают и другую.

— Ты подумай только, Семен, — раздался возле него голос Нины Александровны, — до чего же он понятливый! Он поднялся, подал тебе туфли и снова улегся на место. Может быть, ты ему разрешишь погулять, в благодарность?

— Сейчас, Нина, я сам вместе с ним выйду. А ты корми нас скорее. Алексей Степанович обещал явиться пораньше. А я еще не одет. Мы не завтракали.

Он вымылся — быстро, по-военному, — надел белый китель и стал обряжать Джана.

— Джан, шлейку!

Пес немедленно принес свою сбрую и влез в нее сам. Оставалось только застегнуть на ней пряжку.

Семен Гаврилович взялся за высокую дугообразную ручку:

— Во двор, Джан! Гулять!

Собака взвыла от нетерпения и потащила его к дверям. Погуляв, они хорошо позавтракали и устроились в цветнике на скамейке.

— Здравия желаю! — раздался у калитки голос Белоножки. — Готовы, я вижу? Что ж, двинемся?

— Нина Александровна хотела бы тоже пойти. Она будет смотреть издали. Джан и не догадается об этом. Ей хочется видеть нашу первую прогулку, чтобы рассказать мне потом все подробно.

— Что ж, это можно. Собака, конечно, знает, кто идет по ее следам — в стороне ли, сзади ли, сбоку ли, но Джан должен водить вас среди людей, не смущаясь количеством любопытных и не обращая на них никакого внимания. Так я его выучил. Куда же мы решили идти — в хлебную палатку за магазином военторга или в самый магазин? Приказания надо давать очень точно.

— Командуйте — в палатку, за хлебом. Но хлебная палатка у нас есть еще и другая — по нашу сторону линии.

— Тогда скажем так: «В палатку военторга, за хлебом!» Держитесь за меня. Он сначала проведет меня. Сперва я ему указываю общее направление рукой, а детали маршрута уточняю по записи, по мере продвижения. Пошли! Туда, Джан! Вперед! В палатку военторга, за хлебом.

Нина Александровна рассказывала после, как Джан, проследив направление руки инструктора, двинулся на улицу через калитку, повел своих спутников к переходу через линию, стал и осмотрелся по сторонам.

За время остановки Белоножка (у него на глазах была надета маскировочная темная повязка) и Семен Гаврилович ощупали палками полосатое бревно шлагбаума и рельсы и благополучно миновали препятствие. Потом инструктор опять дал направление. Они поднялись на горку, прошли одну улицу, по команде «налево» повернули в проулок и вышли к реке. Дорожка в магазин военторга шла извилисто вдоль реки.

— Берегом, — было написано Белоножкой в маршруте.

Джан берегом довел своих спутников до магазина.

— Дальше! — сказал ему инструктор. Прошли дальше. Несколько человек стояло в очереди у хлебной палатки.

— Стоп, Джан! Палатка военторга, хлебная палатка военторга! Помни! Вы увидите, он никогда не забывает маршрута, который он хотя бы один раз прошел.

Все время пути инструктор рассказывал Семену Гавриловичу, как Джан их ведет:

— Вот он медленно шагает по дорожке, прижимаясь к вашей ноге и обводя или останавливаясь возле каждого малейшего препятствия на пути. Я долго специально работал, чтобы добиться у него неослабного внимания ко всякой мелочи. Потом вы узнаете, как я дрессировал его. Вот он обвел нас мимо людей: по опыту хождения со мною он знает, что мы — люди с черными повязками или в черных очках — получаем всюду без очередей и задержек. Вот он всех обошел, подвел нас прямо к прилавку, и слышите? Лает на продавца: «Отпускай, мол, нам поскорее!»

Не только Семен Гаврилович и продавец, но и все в очереди обернулись на громкий внушительный бас.

— Смотрите, смотрите! — донеслось до ушей Семена Гавриловича: — Какая собака! Привела их, сердешных, поставила впереди всех и командует: «Отпускай, мол, скорее, мы вне очереди!»

— Что ж, и правильно! Отпускай им, Петрович!

— Хлебец выбери посвежее!

— Поподжаристее вешай! Поаппетитнее!

Семен Гаврилович получил покупку и сказал Джану:

— Домой!

На обратном пути они сделали привал в тени, под березкой, и Джан съел, в поощрение, добрую половину покупки.

Дойдя до калитки, инструктор шутя передал ручку сбруйки Семену Гавриловичу «из полы в полу» и пожелал «владеть с приятностью новой скотинкой».

Теперь Джан должен был проделать тот же путь со своим новым хозяином.

Белоножка намерен был идти сзади и проверять каждое движение поводыря.

Семену Гавриловичу вновь как-то особенно ясно припомнился его сегодняшний сон.

Он поднялся со скамейки, взялся за ручку и, весь просветлев, скомандовал: «В военторг, Джан! В хлебную палатку!»