Линии скрещиваются

Семен Гаврилович возвратился из своей поездки в Тулу полный бодрости и надежд. Драгоценный подарок новых друзей — голосистая туляночка прочно заняла все его помыслы и свободное время.

Второе письмо тоже пришлось как нельзя более кстати. Ведь в Обществе ему предлагали не только работу и занятия, но и помощь учителей и инструкторов. Учителя явились по первой просьбе. Они разбирали с Семеном Гавриловичем ноты, напечатанные для слепых, и читали книги. От Семена Гавриловича требовалось только упорство и терпение. А этого он за свою долгую трудовую жизнь накопил достаточно.

Скучать, тосковать, унывать от безделья и сознания, что ты никому не нужен, теперь просто не было времени. Пришлось даже составить расписание, чтобы успеть выполнить все, что намечено было на каждый день. Семен Гаврилович был очень доволен. Он привык трудиться и дорожить каждой минутой.

И третье письмо тоже сыграло свою роль: для того, чтобы, как говорил председатель поссовета Иван Иванович Барков, «двигаться строго по графику», требовались силы и здоровье; и паек, закрепленный за Семеном Гавриловичем, очень и очень пригодился.

Итак, с утра он начинал «двигаться по графику»: выполнял необходимые работы по дому, прибирал постель и комнату, готовил на плитке себе завтрак. Нередко Семен Гаврилович напевал при этом разучиваемые по нотам песенки. После завтрака — игра на баяне под руководством учителей или в одиночку.

По окончании уроков Семен Гаврилович час отдыхал, потом обедал.

После этого, до возвращения Нины Александровны с работы, он трудился на маленьком домашнем станке-высекалке. Эта работа гораздо лучше спорилась в артели, в цеховом коллективе, но поехать в коллектив без провожатого Семен Гаврилович не мог.

И все, что, казалось, так отлично наладилось, каждый раз вдребезги разбивалось об эту постылую беспомощность.

Семен Гаврилович понимал сам, и товарищи его часто об этом твердили, что он мог бы принести их общему делу гораздо большую пользу, если бы он не зависел от того, может ли Нина Александровна, кто-нибудь из товарищей или из ребят-детдомовцев взять его, как младенца за ручку, и привести на станцию Раздольную или еще куда-нибудь…

Работы в коллективе с каждым днем становилось все больше. Дело росло. Государство не жалело средств для того, чтобы инвалидам войны были созданы хорошие условия жизни и работы. Но ведь с деньгами нужно было распорядиться бережно, по-хозяйски: тратить каждую копейку самым лучшим, выгодным образом.

А разве это так просто и легко?!

Для того, чтобы только наметить, что следует закупить, как все организовать и наладить, нужны были деловые, энергичные и здоровые люди.

Семена Гавриловича с первых дней оценили и в правлении Общества, и в коллективе. И любо было ему сознавать это.

Все с доверием и охотой взялись дружно ему помогать.

Вот уже несколько дней он не замечал, как летит время.

И особенно чувствовал, до чего нужны ему глаза.

В спешном порядке строился комбинат-фабрика со многими цехами, с удобными приспособлениями для слепых-инвалидов, станками и машинами. Запланированы были склады, гараж, клуб, общежитие, баня, кухня и прочие хозяйственные постройки.

А пока шло строительство, на станции Раздольной были арендованы дачи под цеха и общежития.

Нужно было срочно оказать помощь слепым инвалидам-одиночкам.

Те, у которых, как у Семена Гавриловича, были дома и семьи, хоть и с трудом, но осваивались со своим увечьем и выбивались на трудовую дорогу.

Но много было таких, о которых совсем некому было позаботиться.

Однажды, едучи с товарищами в коллектив на Раздольную, Семен Гаврилович услышал в вагоне песню слепого «о воине, павшем под Ржевом».

И слова, и мелодия, и необыкновенной красоты и силы голос певца поразил всех слушателей. Все громко выражали свое мнение:

— Такому голосу да выучку и условия… Да он многих лауреатов за пояс позаткнул бы…

Певец пел, а за ним по пятам неотступно двигался здоровенный парень и хриплым голосом объяснял, что и слова, и музыку сочинил певец «сам из себя».

Что этот певец перед самой войной был выдвинут своим колхозом в «артисты», и должен был ехать в Москву и учиться у знаменитого московского профессора пения, и за все платили бы колхозники, так как хотели, чтобы у них был свой певец. Но война разрушила эти планы. Он был ранен под Ржевом, лишился зрения и «впал в ничтожество», а потому… «Помогите, дорогие граждане, от ваших уважаемых достатков, кто сколько может»…

Певец закончил свою песню. И хриплый стал повторять еще чаще: «Покорнейше благодарим, благодарим покорнейше!..»

Тут Семен Гаврилович вдруг сказал:

— Ребята! А ну-ка, давайте-ка выручим паренька, ведь он попал в лапы преступной шайки… Голос-то уж больно хорош!.. Да и… под Ржевом… Пропадет ведь он у них…

И он встал и, решительно обратившись к публике, попросил помочь вызволить парня. Нечего отдавать свои деньги на выпивку шайке бездельников, которые используют чужое несчастье!

Парень почувствовал защиту и поддержку: со скамеек немедленно поднялись и подошли к нему двое военных, а третий направился к хрипатому.

— Товарищи, помогите… Они меня истерзали, измучили… Не отдавайте меня, помогите.