Шурик у дедушки

 

– Ну что ж, – говорит, – теперь у нас две ручки будет: одна сверху, другая снизу. Вдруг какой‑нибудь коротенький человек придёт. До верхней ручки ему не дотянуться, так он до нижней достанет.

Тут дедушка заметил калошу:

– А это ещё что?

Я так и фыркнул. «Ну, – думаю, – сейчас Шурику от дедушки будет».

Шурик покраснел, сам не знает, что тут ответить.

А дедушка говорит:

– Это что ж? Это, наверно, всё равно что ящик для писем. Придёт почтальон, увидит, что дома никого нет, сунет письмо в калошу и пойдёт дальше. Очень остроумно придумано.

– Это я сам придумал! – похвастался Шурик.

– Да неужто?

– Честное слово!

– Ну молодец! – развёл руками дедушка.

За обедом дедушка всё разводил руками и рассказывал бабушке про эту калошу:

– Понимаешь, какой остроумный ребёнок! До чего сам додумался, ты не поверишь даже! Понимаешь, калошу к калитке, а? Я давно говорю, что надо ящик для писем прибить, а того и не сообразить мне, что проще калошу.

– Ладно уж, – усмехнулась бабушка. – Я куплю ящик, а пока пусть повисит калоша.

После обеда Шурик побежал в сад, а дедушка говорит:

– Ну, Шурик у нас уже отличился, а ты, Николка, тоже небось чего‑нибудь наработал. Ты уж признавайся, порадуй дедушку.

– Я, – говорю, – ловил рыбу, да рыба не ловится.

– А ты где ловил?

– В пруду.

– Э… – протянул дедушка, – какая же тут рыба? Этот пруд недавно вырыли. Тут даже лягушки ещё не развелись. А ты, голубчик, не поленись, пойди на речку. Там у мостика течение быстрое. На этой быстринке и полови.

Дедушка ушёл на работу, а я взял удочку и говорю Шурику:

– Пойдём на реку, будем вместе рыбу ловить.

– Ага, – говорит, – испугался! Теперь подлизываешься!

– Зачем мне подлизываться?

– А чтоб я не колдовал больше.

– Колдуй, – говорю, – пожалуйста.

Взял я коробку с червями, банку из‑под варенья, чтоб было куда рыбу сажать, и пошёл. А Шурик сзади поплёлся.

Пришли на реку. Я пристроился на берегу, недалеко от моста, где течение побыстрей, забросил удочку.

А Шурик толчётся возле меня и всё бормочет:

 

Колдуй, баба, колдуй, дед,

Колдуй, серенький медведь!

 

Помолчит чуточку, помолчит, а потом снова:

 

Колдуй, баба, колдуй, дед…

 

Вдруг рыба как клюнет, я как дёрну удочку! Рыба сверкнула в воздухе, сорвалась с крючка, упала на берег и ну плясать возле самой воды.

Шурик как крикнет:

– Держи её!

Бросился к рыбе и давай ловить. Рыба по берегу скачет, а он прямо животом на неё бросается, никак поймать не может; чуть она не удрала обратно в реку.

Наконец он её схватил. Я набрал в банку воды, Шурик пустил в неё рыбу и стал разглядывать.

– Это, – говорит, – окунь. Честное слово, окунь! Видишь, какие у него полоски. Чур, мой будет!

– Ладно, пусть будет твой. Мы ещё много наловим.

В этот день мы долго удили. Поймали шесть окуньков, четырёх пескарей и даже ёршика одного выудили.

На обратном пути Шурик нёс банку с рыбой и даже подержать не давал мне. Он был очень рад и совсем не обиделся, когда увидел, что его калоша исчезла, а вместо неё на калитке висит новенький голубой ящик для писем.

– Ну и пусть, – сказал он. – По‑моему, ящик ещё даже лучше калоши.

Он махнул рукой и поскорей побежал показывать рыбу бабушке. Бабушка похвалила нас. А потом я ему сказал:

– Вот видишь, а ты колдовал! Ничего твоё колдовство не значит. Я в колдовство не верю.

– У! – сказал Шурик. – А я, думаешь, верю? Это одни только дикари верят да старенькие старушки.

Этим он очень насмешил бабушку, потому что бабушка хоть и была старенькая, но тоже не верила в колдовство.