Глава 8

На следующий день, как и было условлено, вспыхнула война роз. Сикстен обнаружил в своем почтовом ящике листок с ужаснейшими оскорблениями. В конце послания стояло: «Верность вышеизложенного удостоверяет Андерс Бенгтсон, командующий Белой розой, которому ты недостоин развязывать шнурки на ботинках». Свирепо скрежеща зубами, Сикстен бросился за Бенкой и Йонте.

Белые розы в полной боевой готовности залегли в саду булочника, ожидая нападения Алых. Калле взобрался на клен, откуда просматривалась вся улица, вплоть до почтмейстерского дома. Он выполнял обязанности разведчика Белой розы, не забывая в то же время и о своем собственном противнике.

— Вообще-то мне сейчас некогда воевать, — возразил он было Андерсу, — я занят.

— Ну вот, здравствуйте! — сказал Андерс. — Как всегда, какое-нибудь уголовное дело? Хромой Фредрик опять подбирается к церковной кружке?

— А ну тебя совсем! — огрызнулся Калле.

Он убедился, что все равно его никто не поймет, и послушно полез на дерево, как было приказано. Безусловное повиновение вождю было одной из заповедей Белой розы.

Впрочем, звание разведчика давало то преимущество, что позволяло Калле одновременно следить и за дядей Эйнаром. В настоящий момент дядя Эйнар сидел на веранде и помогал тете Миа чистить клубнику: то есть, поковыряв штучек десять, он закурил сигарету, уселся на перила и принялся болтать ногами. Потом подразнил немного Еву-Лотту, пробегавшую мимо по дороге на чердак, в штаб Белой розы, и вообще, видно, помирал со скуки.

— И не надоест тебе слоняться без дела? — услышал Калле голос тети Миа. Сходил бы в город, прогулялся или съездил на велосипеде искупаться, что ли. Кстати, в гостинице по вечерам танцы — почему бы тебе не пойти?

— Спасибо за заботу, Миа, дорогая, — ответил дядя Эйнар, — но мне так хорошо здесь, в саду, что нет ни малейшей охоты чем-нибудь заниматься. Тут я могу отдохнуть как следует и успокоить нервы. С тех пор как я приехал сюда, я чувствую себя таким спокойным и уравновешенным!

«Спокойным и уравновешенным, ишь ты! — подумают Калаче. — Змея в муравейнике, и та уравновешеннее! Уж не потому ли дядя Эйнар не спит по ночам и держит пистолет под подушкой, что он такой спокойный и уравновешенный?»

— Кстати, сколько уже я здесь живу? — задумался дядя Эйнар. — Дни так бегут, считать не поспеваешь.

— В субботу будет две недели, — ответила тетя Миа.

— Только-то? А кажется, будто целый месяц. Да, пожалуй, пора подумать и об отъезде.

«Только не сейчас, только не сейчас! — взмолился про себя Калле на дереве. — Сначала я должен выяснить, почему ты затаился здесь, словно заяц в кустах».

Калле до того увлекся разговором на веранде, что совсем забыл о своих обязанностях разведчика Белой розы. Его вернул к действительности донесшийся снизу шепот.

На улице, под самым деревом, стояли Сикстен, Бенка и Йонте. Они пытались найти щелку в заборе и не заметили Калле.

— Евы-Лоттина мама и какой-то тип сидят на веранде, — рапортовал Сикстен. Значит, через калитку нам не пройти. Мы пойдем в обход, по мосту, и застигнем их врасплох со стороны реки. Они наверняка засели в своем штабе на чердаке.

Алые опять исчезли, а Калле поспешно слез с дерева и помчался к пекарне. Там Андерс и Ева-Лотта, чтобы не было скучно ждать, съезжали по веревке, оставшейся висеть еще со времен циркового представления.

— Алые идут! — крикнул Калле. — Сейчас будут речку переходить!

В том месте, где река пересекала сад булочника, ширина ее не превышала двух — трех метров. Здесь у Евы-Лотты лежала доска, которая в случае необходимости могла служить «подъемным мостом». Сооружение довольно ненадежное, но если по нему бежать быстро и уверенно, то шансов свалиться в воду было не так уж много. А если и случалось упасть, то все ограничивалось лишь промоченными штанами, так как речка была мелкая.

Белые розы услужливо поспешили навести переправу и спокойно спрятались за кустами неподалеку. Долго ждать им не пришлось. Замирая от восторга, наблюдали они, как на другом берегу появились, высматривая врага, Алые.

— Ага, мост на месте! — закричал Сикстен. — Вперед, победа за нами!

И он бросился бегом по доске, сопровождаемый Бенкой. Андерс только этого и ждал. Он стремглав выскочил из своего укрытия и в тот момент, когда Сикстен должен был ступить на твердую землю, чуть-чуть подтолкнул доску. Большего и не требовалось.

— Вот так получилось и с фараоном, который захотел пешком перейти Красное море, — утешила Ева-Лотта барахтающегося в реке Сикстена.