Глава 4

Хотя Алые пригрозили, что Калле и Еве-Лотте предстоит томиться в заточении, пока они не порастут мохом, это, конечно, не следовало понимать буквально. Даже в войне роз приходилось считаться с обременительным и хлопотным элементом, именуемым «родители». Разумеется, благородные рыцари искрение досадовали на то, что в самый разгар сражения приходится все бросать и идти домой есть котлеты и компот. Но что поделаешь, если родители вбили себе в голову, что дети должны более или менее вовремя кушать!

В войне роз так и подразумевалось, что этим нелепым родительским требованиям надо уступать, а то еще сорвутся все военные действия. Родители ведь ужасно плохо разбираются в таких вещах и способны не пустить вас из дому как раз в тот вечер, когда намечена решающая битва за Великого Мумрика. Да и вообще родители прискорбно мало понимают в Мумриках, даже если порой воспоминания об их собственных играх в Прериях, словно беглый луч света, озаряют их затуманенную память.

Когда Алые увели Андерса, оставив Калле и Еву-Лотту чахнуть от голода в пустой комнате необитаемого дома, это означало, следовательно, что узники будут чахнуть часа два, то есть до семи вечера. В семь часов на столе у бакалейщика, так же как у булочника и в других семьях в городе, появлялся ужин. Еще задолго до этого критического часа Сикстен должен был послать Бенку или Йонте отпереть незаметно дверь темницы. Поэтому Калле и Ева-Лотта с невозмутимым спокойствием смотрели в глаза голодной смерти.

Но какой позор — так глупо попасться! К тому же это давало Алым огромный, поистине катастрофический перевес, тем более теперь, когда они захватили в плен предводителя Белых роз. Даже то, что Великий Мумрик оставался в руках Белых, не могло уравновесить такое поражение.

Ева-Лотта с отчаянием смотрела в окно вслед уходящим… Вон идет предводитель Белых роз, со всех сторон окруженный врагами… Победители военным шагом пересекают Прерии, направляясь к городу. Скоро они исчезнут.

— Интересно, куда они его повели? — спросила Ева-Лотта.

— Конечно, к Сикстену в гараж, — сказал Калле и добавил озабоченно: Хорошо бы сейчас газету или что-нибудь такое…

— Газету! — воскликнула Ева-Лотта возмущенно. — Какая тут газета — сейчас надо думать, как отсюда выбраться!

— Вот именно! Мы должны отсюда выбраться. Поэтому-то мне и нужна газета.

— Уж не думаешь ли ты вычитать, как лазить по стене?

Ева-Лотта высунулась в окно посмотреть, далеко ли до земли.

— Если мы прыгнем, мы, конечно, разобьемся, — продолжала она. — Но что поделаешь?

Калле радостно свистнул:

— Обои! Я и не подумал про них, а они сгодятся! Он решительно оторвал клок болтающихся обоев. Ева-Лотта удивленно смотрела на него.

— В восемнадцатом веке это, наверное, были очень красивые обои, — заметил Калле.

Он присел на корточки и сунул оторванный клок под дверь.

— Азбука сыскного дела, — сказал он и вынул из кармана перочинный ножик

Открыв маленькое лезвие, Калле осторожно поковырял им в замочной скважине. За дверью что-то звякнуло: это упал ключ.

Калле потянул обратно кусок обоев. И точно — на нем лежал ключ. Он упал, куда следовало.

— Я же сказал — азбука сыскного дела, — повторил знаменитый сыщик Блюмквист, давая понять Еве-Лотте, что ему, как сыщику, повседневно приходится открывать двери тем или иным хитроумным способом.

— Ну, Калле, какой ты молодец! — восхищенно воскликнула Ева-Лотта.

Калле отпер дверь. Они были свободны.

— Постой! Не можем же мы уйти, не извинившись перед Алыми, — спохватился Калле.

Выудив из своего битком набитого кармана огрызок карандаша, он протянул его Еве-Лотте. И она написала на обратной стороне обрывка обоев:

Обормоты из Алой розы!

Ваши опыты по разведению мха позорно провалились. Ровно пять минут и тридцать секунд мы ждали, когда мох прорастет, но теперь уходим. Жалкие сопляки, вы разве не знали, что Белые розы могут проходить сквозь стены?

Они плотно затворили окно и заложили крючки. Потом заперли дверь снаружи, а ключ оставили торчать в замке. На ручке двери висело прощальное письмо.

— Вот поломают голову! Окно заперто изнутри, а дверь — снаружи, пусть-ка догадаются, как мы удрали! — Ева-Лотта чуть не замурлыкала от удовольствия.

— Очко в пользу Белой розы, — сказал Калле.

В гараже Андерса не оказалось. Калле и Ева-Лотта осторожно отправились туда на разведку, чтобы выяснить, как организовать операцию по освобождению. Но в гараже было все так же тихо и пусто.

Мама Сикстена вешала белье в саду.

— Вы не знаете, где Сикстен? — спросила Ева-Лотта.

— Он недавно был здесь, — ответила жена почтмейстера. — С Бенгтом, Андерсом и Йонте.