Глава 9

Они сидели на веранде и ждали - дружелюбный комиссар криминальной службы, и полицейский Бьёрк, и еще один полицейский.

- Только бы девочка не разнервничалась на допросе, - говорил комиссар. - Это чрезвычайно важно!

Во всяком случае, не разнервничалась бы больше, чем сейчас. Поэтому хорошо, что полицейский Бьёрк тоже с ними. Ведь он из местной полиции я знает девочку! А чтобы придать допросу характер обычной непринужденной беседы, он должен был состояться именно здесь, в доме родителей девочки, на залитой солнцем веранде, а вовсе не в полицейском участке. Незнакомая обстановка, как объяснил комиссар, всегда тревожит детей. Свидетельские же показания девочки будут записаны на магнитофон, так что еще раз затруднять ее не придется. Рассказав все, что ей известно, она должна это забыть. Забыть существующее на свете зло. Так утверждал комиссар.

А пока они сидели и ждали, когда она выйдет на веранду. Происходило все это ранним утром, и она, конечно, еще не была готова. Пока они ждали, фру Лисандер предложила им по чашечке кофе со свежеиспеченными венскими булочками, которые им, этим беднягам полицейским, были, в самом деле, просто необходимы. Ведь они работали всю ночь без еды и без сна!

Утро вообще-то было чудесное. Вчерашняя гроза сделала воздух чистым и прозрачным, розы и пионы в саду пекаря казались чисто вымытыми, а на старой яблоне у самого угла дома весело щебетали зяблики и синицы. Запах хорошего кофе витал над верандой. Все выглядело так уютно! С трудом можно было представить, что трое мужчин, сидевших на веранде, распивавших кофе, макавших в него булочки и с аппетитом уплетавших их, - полицейские при исполнении служебных обязанностей. И что они расследуют убийство. Благодатным летним утром не хотелось верить, что такое существует на свете.

Взяв третью венскую булочку, комиссар сказал:

- Откровенно говоря, сомневаюсь, что нам удастся так уж существенно продвинуться вперед. Дети не способны к основательным наблюдениям. Они только выдумывают.

- Но Ева-Лотта вполне основательна, - заверил комиссара полицейский Бьёрк.

На веранду вышел пекарь Лисандер. На лбу у него обозначилась морщинка, которой прежде не было. Морщинка означала, что он беспокоится из-за своей единственной любимой дочери и у него болит душа, что он вынужден позволить этим полицейским мучить ее вопросами.

- Сейчас она выйдет, - коротко сказал он. - Могу я присутствовать на допросе?

После некоторого колебания комиссар согласился при условии, что пекарь будет молчать и не станет вмешиваться.

- Да, да, может, это к лучшему для Евы-Лотты, что папа будет с ней, - сказал комиссар. - Она будет увереннее. Возможно, она меня боится.

- Почему это я должна бояться? - раздался с порога спокойный голос, и на солнечном свету появилась Ева-Лотта.

Она обратила серьезный взор своих глаз на комиссара. Почему она должна его бояться? Ева-Лотта не боялась людей! Согласно ее жизненному опыту, большинство из них были добрыми, дружелюбными и желали другим добра. И только вчера она всерьез поняла, что среди людей встречаются и злые. Но она не видела причин причислять к ним этого комиссара криминальной полиции. Она знала, что он здесь по долгу службы. Знала, что должна рассказать ему все о том страшном, что увидела в Прерии, и готова была это сделать. Зачем же ей бояться?

Голова у нее была тяжелой после всех пролитых ею слез и после глубокого ночного сна. Веселой она тоже не была. Но была спокойной, совершенно спокойной.

- Доброе утро, малютка Лиса-Лотта, - поспешно поздоровался комиссар.

- Ева-Лотта, - поправила его Ева-Лотта. - Доброе утро.

- Ну, конечно же… Ева-Лотта! Подойди ко мне и садись, малютка Ева-Лотта, поговорим немножко. Это не займет много времени, а потом сможешь уйти и снова поиграть в куклы.

И это он сказал Еве-Лотте, чувствовавшей себя такой старой, почти пятнадцатилетней.

- Я перестала играть в куклы десять лет тому назад, - разъяснила комиссару Ева-Лотта.

Полицейский Бьёрк был прав: эта девочка явно была основательным ребенком! Комиссар понял, что надо переменить тон и обращаться с Евой-Лоттой как со взрослой.

- Расскажи мне теперь все, что знаешь, - попросил он. - Так, стало быть, ты присутствовала при этом убийстве… была в Прерии вчера после обеда? Как случилось, что ты пошла туда и притом совсем одна?

Ева-Лотта сжала губы.

- Об этом… об этом я говорить не могу, - сказала она. - Это - абсолютная тайна. Я была там с секретным заданием.

- Детка, - сказал комиссар. - Мы пытаемся расследовать убийство. И в этом случае ничего секретного быть не может! Что тебе понадобилось вчера в Господской усадьбе?

- Мне нужно было взять Великого Мумрика, - угрюмо заметила Ева-Лотта.

Потребовалось довольно подробное объяснение, прежде чем комиссар уяснил себе, что за штука такая Великий Мумрик. В полицейском рапорте, составленном после допроса, было коротко обозначено: «О себе Лисандер сообщила, что 28 июля после полудня отправилась на пустырь, намереваясь забрать там так называемого Великого Мумрика».

- Видела ты там кого-нибудь? - спросил комиссар после того, как была раскрыта тайна Великого Мумрика.

- Да, - ответила Ева-Лотта. - Я видела… Грена… и еще одного человека.

Комиссар оживился.

- Расскажи поточнее, как ты их видела, - сказал он.

И Ева-Лотта рассказала. Как она видела спину Грена примерно на расстоянии ста метров…