Глава 5

Было темно и тихо, когда они часа через два крались по Плутовской горке. Совершенно темно и тихо. Маленькие деревянные лачуги стояли там совсем рядом, тесня друг друга в борьбе за жизненное пространство. Частица жаркого июльского дня еще витала среди домов. Было темно, вся Плутовская горка покоилась, окутанная теплым пушистым мраком. Порой из какого-нибудь маленького окошка или двери, открытой навстречу летнему вечеру, темноту прорезали лучи света. Мрак был напоен разными запахами. Запахи кошки, и жареной салаки, и кофе смешивались с одуряющими ароматами цветущего жасмина и таким же одуряющим благоуханием от какого-нибудь помойного ведра, которое уже давным-давно следовало опорожнить.

В тихих переулках не было ни души. Обитатели Плутовской горки не проводили ночи вне дома. Они все замкнулись в четырех стенах своего жилища и вкушали отдых и покой после дневных трудов в маленьких тесных кухоньках своих лачуг, где на плите ворчал кофейник, а на подоконниках цвела герань.

Тот, кто вышел бы прогуляться на Плутовскую горку, рисковал не встретить тут ни души.

- Тихо, как в могиле, - сказал Калле.

И он был прав. То тут, то там слышался гул голосов за одним из освещенных окон. Где-то далеко ненадолго залаяла собака, но вскоре смолкла. Где-то кто-то заиграл на гармошке какую-то нестройную мелодию, но это была просто попытка, а потом воцарилась еще более глубокая тишина.

Зато у Юнте было гораздо оживленнее. В его чердачной каморке горел свет, а через открытое окно доносились пронзительные звуки мальчишечьих голосов. Калле и Ева-Лотта удовлетворенно констатировали, что допрос явно был в самом разгаре. Там в самом деле разыгрывалась потрясающая драма, и Калле с Евой-Лоттой были полны твердой решимости насладиться спектаклем из первого ряда партера на крыше старика Грена.

- Дело только за тем, чтобы взобраться на крышу, - смело заявила Ева-Лотта.

Да, дело было только за этим. Калле обошел лачугу, чтобы узнать, как им быть. Вот досада: у старика Грена тоже горел свет! Почему это старые люди не спят по вечерам, когда это им, верно, просто необходимо? Чтобы можно было прогуляться по их крыше и никто бы тебе не мешал. Но тут уж ничего не поделаешь. Помешают или нет, но влезть на крышу необходимо.

Вообще-то, оказывается, все проще простого. Старик Грен был настолько любезен, что у одного из фронтонов своего дома поставил лестницу. Разумеется, эта лестница стояла прямо против его окна. И в окне этом горел свет. Да и окно за наполовину опущенной шторой было открыто. И потом: разве можно быть уверенным, что Грен придет в безумный восторг, если, внезапно высунув голову, увидит, как две Белые Розы с бешеной скоростью поднимаются вверх по лестнице? Люди редко склонны предоставлять свои крыши для народных гуляний. Но в войне Роз такие мелочи помешать не могли. Нужно лишь неуклонно следовать по пути общественного долга, даже если он пролегает по коньку крыши старика Грена.

- Иди ты первым, - ободряюще предложила Ева-Лотта.

Калле так и сделал. Медленно, медленно начал он карабкаться вверх по лестнице. Ева-Лотта быстро и молча следовала за ним. Положение их станет угрожающим лишь в тот момент, когда они окажутся вровень с окном второго этажа.

- У Грена гость, - осторожно прошептал Калле Еве-Лотте. - Я слышу, как они болтают.

- Сунь в окно свою черепушку и попроси пряник, - удовлетворенно хихикнув, предложила Ева-Лотта. Она была уверена, что это очень удачная мысль!

Однако Калле, ясное дело, не думал, что это так уж весело. Он продолжал как можно быстрее взбираться на крышу. Ева-Лотта тоже стала серьезней, когда настал ее черед миновать это опасное место.

Да, у Грена был гость, это было отчетливо слышно, но никаких пряников там, видимо, не подавали. Кто-то стоял спиной к окну, кто-то, говоривший низким взволнованным голосом. Ева-Лотта не могла видеть всю эту личность целиком, ведь штора была наполовину опущена. Но она видела, что на госте Грена были надеты темно-зеленые габардиновые брюки. И еще она услыхала его голос.

- Да, да, да, - нетерпеливо сказал он. - Я попытаюсь. Я заплачу, и покончим с этим делом.

Потом послышался дребезжащий старческий голос Грена.

- Это вы, господин, говорите уже давным-давно. Но теперь я больше ждать не желаю! Ведь вы, господин, понимаете, что я хочу получить мои деньги обратно?!

- Говорю вам: вы их получите, - снова заговорил незнакомец. - Мы встретимся в среду. В обычном месте. И возьмите с собой все мои векселя. Все до одного. Каждый чертов вексель! Я погашу их все сразу! И покончим с этим.

- Вам, господин, не надо принимать все так близко к сердцу, - кротко ответил ему Грен. - Ведь вы, господин, понимаете: я хочу вернуть мои деньги.

- Кровопийца! - воскликнул незнакомец.

И было слышно: он говорит то, что думает.