Глава 4

Разумеется, Алые намекнули, что Калле и Ева-Лотта останутся там, куда их посадили, пока мхом не порастут. Но это, вероятно, сказано было не слишком буквально. Даже в войне Роз ребята вынуждены были принимать во внимание весьма обременительный и постоянно мешающий элемент, именуемый родителями. Конечно, в глубине души благородным воителям бывало досадно, когда в разгар самых жарких сражений приходилось прекращать боевые действия, отправляться домой и есть жаркое и кисель из ревеня. Но родители раз и навсегда решили, что дети, как бы там ни было, должны соблюдать время трапез. И неписаным правилом войны Роз являлось, что нужно смириться с этими дурацкими родительскими требованиями. А не сделав этого, рискуешь очень серьезным перерывом в военных действиях!

Ведь родители обладают таким безграничным отсутствием такта, что спокойненько могут запретить тебе выходить из дома в тот самый вечер, который станет решающим в битве за Великого Мумрика. Да и вообще родители прискорбно мало разбираются во всех этих Великих Мумриках, даже если в их собственных детских воспоминаниях о Прерии, словно случайная полоска света, брезжит иногда искра их былого, ныне померкнувшего разума.

Когда Алые ушли вместе с Андерсом, оставив Калле и Еву-Лотту запертыми в пустой комнате необитаемого дома умирать с голоду, то это, следовательно, означало лишь то, что они будут умирать примерно два часа или, другими словами, до семи часов вечера. В семь часов как у бакалейщика Блумквиста, так и у пекаря Лисандера, да и в других домах городка, обильно и питательно обедали. За некоторое время до рокового удара часов Сикстен пошлет Венку или Юнте крайне тихо открыть дверь пленникам. Поэтому Калле и Ева-Лотта с непоколебимым спокойствием смотрели в глаза голодной смерти. Но быть запертыми таким гнусным образом казалось им оскорбительным. Кроме того, это означало окончательную, сокрушительную победу Алых. Их превосходство именно сейчас, когда они взяли в плен и увели с собой предводителя Белых Роз, было, по правде говоря, катастрофическим. И даже то, что Великим Мумриком владели теперь Белые Розы, не могло уравновесить этот позор.

Ева-Лотта с горечью смотрела в окно вслед уходившим врагам. Они шли, окружив со всех сторон предводителя Белой Розы. Они шагали вперед боевым шагом по земле, поджариваемой солнцем Прерии, по дороге к городу. И вскоре исчезли вдали.

- Интересно, куда они его поведут? - спросила Ева-Лотта.

- Ясное дело, в гараж Сикстена, - сказал Калле и огорченно добавил: - Будь у нас хотя бы газета или еще что-нибудь!

- Газета! - раздраженно сказала Ева-Лотта. - Читать газету, когда надо попытаться выбраться отсюда!

- Ты абсолютно права, - согласился с ней Калле. - Нам надо выбраться отсюда. Поэтому мне и нужна газета.

- Думаешь, там будет что-нибудь про то, как лучше спускаться по стенам домов?

Ева-Лотта свесилась из окна, чтобы смерить взглядом расстояние, отделявшее их от земли.

- Ясное дело, прыгнем - разобьемся, - продолжала она. - Но тут уж ничего не поделаешь!

Калле вдруг удовлетворенно свистнул.

- Обои! О них я и не подумал. Они сгодятся.

Он быстро сорвал большой кусок отклеивавшихся обоев. Ева-Лотта удивленно смотрела на него.

- В восемнадцатом веке это были, верно, очень красивые обои! - сказал Калле.

Наклонившись вниз, он просунул большой кусок обоев в щель под дверью.

- Азбука сыскного дела, - заявил он, вытаскивая из кармана складной перочинный нож.

Выбрав самое маленькое и самое тонкое лезвие, он осторожно сунул его в замочную скважину. С наружной стороны двери послышалось легкое звяканье. Это упал на пол ключ.

Калле снова втянул обои в комнату, и действительно на них лежал ключ. Он упал туда, куда надо.

- Как говорится, азбука сыскного дела, - сказал суперсыщик Блумквист, намекая тем самым Еве-Лотте на то, что его деятельность сыщика вынуждает его ежедневно открывать запертые двери тем или иным хитроумным способом.

- О, Калле, мы победим! - восхищенно воскликнула Ева-Лотта.

Калле отпер дверь. Они были свободны.

- Но мы не можем двинуться в путь, не попросив извинения у Алых, - сказал Калле.

Он выудил огрызок карандаша из неистощимого кармана своих брюк и протянул его Еве-Лотте. И она написала на обратной стороне обоев:

 

«Упрямые черепушки, именуемые Алыми Розами! Ваши попытки заняться выращиванием мха позорно провалились. Примерно пять минут и тридцать секунд мы ждали, что мох начнет расти, но нам надоело, и мы уходим. Жалкие сопляки, разве вы не знаете, что Белые Розы умеют проходить сквозь стены?»

 

Тщательно закрыв окно, они набросили крючки, затем заперли дверь снаружи, оставив ключ в замочной скважине. На ручку двери повесили прощальное письмо.

- Придется им поломать голову. Окно закрыто изнутри, а дверь заперта снаружи - ну и удивятся же они, как мы выбрались оттуда, - сказала Ева-Лотта, замурлыкав от удовольствия.

- Очко в пользу Белой Розы, - воскликнул Калле.

* * *

В гараже Сикстена Андерса не оказалось. Калле и Ева-Лотта чрезвычайно осторожно провели рекогносцировку, чтобы узнать, как освободить оттуда Андерса. Но гараж стоял все такой же тихий и пустой, как всегда.

Мама Сикстена развешивала в саду выстиранное белье.

- Не знаете ли вы, тетушка, где Сикстен? - спросила ее Ева-Лотта.

- Да нет, но он был здесь недавно, - ответила почтмейстерша. - Вместе с Бенкой, Андерсом и Юнте.

Алые явно увели своего пленника в более надежное место, но куда?