Глава 13

Ночью Калле спал беспокойно. Ему снилось, что он снова рыщет по городу в поисках Беппо. Он бродил в одиночестве по мрачным пустынным дорогам, расстилавшимся перед ним в жуткой бесконечности и пугающей темноте далеко-далеко вдали. Он ждал, что встретит кого-нибудь, у кого можно будет спросить о Беппо, но никто не появлялся. Весь мир был безлюден, мрачен и совершенно пустынен. И внезапно оказалось, что ищет он вовсе не Беппо, а нечто совсем иное, нечто гораздо более важное, но что - он так и не мог вспомнить. Он чувствовал, что необходимо воскресить это в памяти, казалось, от этого зависит вся его жизнь. Оно было где-то в темноте, перед ним, но найти его он не мог. И он так мучился во сне, что проснулся.

Слава Богу, это был только сон! Он посмотрел на часы. Было не больше пяти утра. Тогда лучше заснуть снова. Зарывшись головой в подушку, он попытался это сделать. Но странно, увиденный сон не желал покидать его. Даже бодрствуя, он чувствовал необходимость что-то вспомнить. Где-то в глубине его мозга притаилось нечто, ждавшее своего часа, чтобы выйти наружу. В каком-то маленьком-премаленьком уголке, в самой глубине его мозга было известно то, что ему необходимо вспомнить. Задумчиво шлепнув себя по лбу, он гневно пробормотал:

- Ну, давай выкладывай, что там такое!

Но ничего так и не всплыло в его памяти, и Калле устал. Ему хотелось спать.

И вот мало-помалу он почувствовал, как подкрадывается к нему приятная дурманящая сонливость, означавшая, что он вот-вот уснет.

Но тут, как раз, когда он уже наполовину заснул, крошечный уголок его мозга выпустил наконец то, что бесконечно перемалывал в своей глубине. И это было всего лишь одно-единственное предложение. А произнесли его голосом Андерса:

- Не дай я Беппо шоколад, я бы пропал!

Калле уселся на кровати. Внезапно он совершенно проснулся.

- Не дай я Беппо шоколад, я бы пропал! - тихонько повторил он.

Что удивительного было в этой фразе? Почему так необходимо было ее вспомнить?

Да потому… потому что… существовала ужасающая возможность…

Зайдя так далеко в своих мыслях, он лег и тщательно натянул одеяло на голову.

- Калле Блумквист, - сказал он, как бы предупреждая самого себя, - не начинай все сначала! Не возникай еще раз со своими детективными причудами! Полагаю, мы пришли к согласию в том, что… с такого рода глупостями мы уже распрощались!

А теперь он уснет! Он должен уснуть!

 

- Я - жертва отварной трески!

Он снова услышал голос Андерса. Черт побери, почему его не оставят в покое? Почему появляется Андерс и долдонит, долдонит? Что он, не может лежать дома и развлекать самого себя, если он так отчаянно болтлив?

Но теперь уже ничем не поможешь. Эти ужасные мысли прорвались наружу. И их невозможно удержать.

Подумать только, а что, если Андерса рвало не из-за рыбы?! Отварная треска - невкусно, в этом Калле был согласен с Андерсом, но разве от нее может рвать всю ночь? И подумать только: а что, если Беппо отравился не морским луком? Подумать только, а что, если это был… подумать только, если это был… отравленный шоколад!

Калле снова попытался остановить самого себя.

- Заметно, что суперсыщик начитался газет, - иронизировал он. - И мне кажется, именно о преступлениях последних лет! Но если раньше случалось, что кого-то уничтожали с помощью отравленного шоколада, то это не значит, что каждая чертовская плитка шоколада битком набита мышьяком.

Некоторое время он тихо лежал и думал. И мысли его внушали ему страх.

«Но ведь не только я читал газеты и изучал разные преступные версии, - думал он. - Это мог сделать кто-то еще. Например, некто в зеленых габардиновых брюках. Тот, кто боится. Он тоже мог прочитать статью о Еве-Лотте, где говорится о том, как много шоколада и карамелек она получила по почте. Ту самую статью, где написано, что, быть может, Ева-Лотта Лисандер станет тем орудием, которое приведет наглого убийцу, или как там его, к заслуженной каре. О ты, великий Навуходоносор, подумать только, если бы это было так!»

Калле выскочил из кровати. Ведь вторая половина плитки шоколада досталась ему! Он совершенно забыл о ней. Где же она?

Конечно, она по-прежнему лежала в кармане брюк. Тех самых, в которых он был в тот день. Он не надевал их с тех пор. Какая удача, какая сказочная удача, если все в самом деле так, как он подозревал.

Но когда лежишь в кровати и бодрствуешь в предрассветные часы, можно внушить себе все что угодно. Самое невероятное становится вероятным.

Калле поднялся на ноги и стоял в одной пижаме в гардеробной, и когда солнце проникло сквозь окошко, он снова подумал, что смешон.

Разумеется, все это он внушил себе - точь-в-точь, как всегда.

- Хотя, во всяком случае, - сказал он, - маленькое рутинное исследование никогда не помешает!

Его воображаемый собеседник, который столько времени держался в тени, явно ждал этого решающего слова. Он поспешно подбежал, чтобы увидеть, чем занимается сейчас великий сыщик.

- Что вы собираетесь делать, господин Блумквист? - затаив дыхание, спросил он.

- Как я уже говорил - маленькое исследование.

 

Ничего не поделаешь! Калле снова внезапно стал суперсыщиком. Ведь он так давно им не был, да и желание быть им у него пропало. Когда дело действительно приобретало серьезный характер, быть сыщиком ему не хотелось. Но ведь именно сейчас он сам довольно сильно заколебался: есть ли какие-либо основания у его подозрений, если он, Калле, в беспомощности своей не устоял перед искушением вернуться к старому.

Вытащив из кармана брюк полплитки шоколада, он показал ее воображаемому собеседнику.

- По известным причинам подозреваю, что она отравлена мышьяком.

Воображаемый собеседник в ужасе съежился.

- Вам известно, что такое случалось и раньше, - безжалостно продолжал суперсыщик. - И есть нечто, квалифицируемое как имитация преступления. Это весьма обычное явление, когда преступник заимствует идею из какого-нибудь более раннего криминального случая.