Глава третья

— И с потолка сразу обрушилось что-то огромное и страшное-престрашное, — добавила Миса.

— И вдруг в самом центре зала возник какой-то ландшафт, — пояснила фрекен Снорк. — Сначала мы подумали, что он настоящий. Но только до тех пор. Пока ты не пробил мечом зеленую лужайку.

Мюмла обернулась. Она увидела ярко-зеленые березки, отражавшиеся в ярко-синем озере.

Из травы выглядывала успокоенная мордочка Хомсы.

— Ну и ну, — говорила Муми-мама. — Я-то подумала, что это шнур от занавески, а эта махина вдруг как рухнет! Подумать только, ведь она могла кого-нибудь прихлопнуть. Ты нашел джем?

— Нет, — ответил Хомса.

— Давайте все же попьем чаю, — предложила мама. — А тем временем будем любоваться этой картиной. Она удивительно красивая. Только бы вела себя поспокойнее.

И Муми-мама принялась разливать чай по чашкам.

Тут кто-то рассмеялся.

Они услышали презрительный старческий смех, который доносился из темного угла, где стояла бумажная пальма.

— Почему вы смеетесь? — спросил Муми-папа после долгого молчания.

Молчание стало еще более тягостным.

— Не хотите ли выпить с нами чаю? — робко предложила Муми-мама.

В углу по-прежнему было тихо.

— Вероятно, это кто-то из прежних жильцов, — сказала мама. — Неужели так трудно выйти и представиться?

Они ждали долго, но так ничего и не случилось.

— Дети, чай стынет! — наконец сказала мама и принялась готовить бутерброды. Она нарезала сыр, когда с потолка внезапно полил дождь.

Налетевший ветер печально завыл в углах.

Они выглянули и увидели, что солнце мирно опускается на блестящую гладь летнего моря.

— Это заколдованное место! — взволнованно воскликнул Хомса.

Вдруг поднялась буря. Было слышно, как волны бьются об отдаленный берег, льет дождь, хотя снаружи по-прежнему стояла прекрасная погода. Потом налетела гроза. Слышались отдаленные раскаты грома, они все приближались, яркие молнии вспыхивали в зале, и вот уже над головами семейства муми-троллей грохотал гром.

А солнце садилось в полной тишине и молчании.

И тут начал вращаться пол. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, так что чай выплескивался из чашек. Стол, стулья и вся семья муми-троллей ехали по кругу, как на карусели, а рядом, тоже по кругу, мчались трельяж и платяной шкаф.

Все закончилось так же внезапно, как и началось.

Гром, молнии, дождь и ветер тоже прекратились.

— Ну и чудеса бывают на свете! — воскликнула мама.

— Ну это все ненастоящее! — возразил Хомса. — На небе не было ни облачка. А молния три раза ударила в платяной шкаф, так и расколов его! А потом дождь, ветер и пол, который вращался…

— А кто-то еще надо мной смеялся! — поддакнула Миса.

— Но теперь все это кончилось, — сказал Муми-тролль.

— Мы должны быть очень осторожны, — посоветовал папа. — Это опасный дом с привидениями. Здесь может произойти все что угодно.

— Спасибо за чай, — поблагодарил Хомса.

Он ушел в конец зала и стал вглядываться в сумерки.

«Они ничуть не похожи на меня, — думал он. — Они испытывают какие-то чувства, различают цвета, слышат звуки и кружатся. Но что они чувствуют, видят и слышат и почему они кружатся, это их ни капельки не волнует».

И вот в воде погас последний отблеск солнечного шара.

В тот же миг зал расцветился огнями.

Пораженное семейство подняло взоры от чашек к потолку. Над ними вспыхивала дуга лампочек то синим, то красным светом. Они отражались в ночном море как венец звезд. Было очень красиво и уютно. Внизу, у самого пола, зажглась полоска огней.

«Это чтобы никто не свалился в море, — подумала Муми-мама. — Как прекрасно все устроено в жизни. Однако после всех этих волнений и приключений я немного устала. Пойду-ка я спать».

Но прежде чем мама натянула на мордочку одеяло, она все же сказала:

— Разбудите меня, если еще что-нибудь случится.

Чуть позднее, вечером, маленькая Миса одна ходила возле самой воды. Она видела, как взошла луна и отправилась одиноко на ночную прогулку.

«Луна, как я, — грустно подумала Миса, — такая же одинокая и такая же круглая».

Она почувствовала себя такой покинутой и несчастной, что слезы навернулись ей на глаза.

— Почему ты плачешь? — спросил Хомса.

— Не знаю… здесь так хорошо, — ответила Миса.

— Ведь плачут от печали, — возразил Хомса.

— Луна и есть печаль, — едва вымолвила Миса и всхлипнула. — Луна и ночь. Печаль… и больше того — грусть.

— Как же, как же, — поддакнул Хомса.