Восемнадцатый вечер
Таечкины сказки

Совершенно невероятный мороз помогает Мюнхгаузену спастись от медведя.

 

— В прошлый раз вы, по-видимому, не согласились с моим мнением о невежестве ученых! А вот я расскажу вам еще о страшнейшем морозе, какого ученые также не знают, но какие иногда в самом деле наблюдались. Один мой приятель, чрезвычайно правдивый человек, рассказывал мне, что во время путешествия по Северному Ледовитому океану ему пришлось испытать такой сильный мороз, что зажженная восковая или сальная свеча, вынесенная из каюты на палубу корабля, немедленно гасла, и зажечь ее было невозможно, потому что из-за страшного мороза воск или сало под горящим фитилем тотчас же замерзали!.. Мне этого, правда, не приходилось видеть, и я, пожалуй, не поверил бы этому рассказу, если бы мне и самому не довелось побывать в России в такие же морозы. Не трудно покачивать с недоверием головой, но — как гласит латинская поговорка — praxis est multipiex! Опыт многообразен!..

Так, например, я сам был однажды на медвежьей охоте в более чем медвежий мороз… Было так холодно, что кремень моего ружья после каждого выстрела разлетался вдребезги. Это случилось и в тот раз, когда я убил поистине гигантскую медведицу. Не успел я вынуть из ягдташа новый кремень, как услышал за спиной ужасный рев и, повернув голову, увидел супруга убитой медведицы, надвигавшегося на меня с распростертыми лапами и широко разинутой пастью. Так как у меня не было никакой охоты оказаться в благодарных объятиях медведя, только что ставшего вдовцом, а мое ружье без кремня в эту минуту не могло меня выручить, то я шустро вскарабкался на ближайшее дерево. Усевшись на суку, я скоро зарядил ружье, но когда стал второпях ввинчивать в замок новый кремень, ключ нечаянно выскользнул из моих полуокоченевших рук и упал на землю. И вот я остался безоружный и должен был безропотно ждать, когда Михайло Иванович Топтыгин полезет за мной на дерево. К счастью, он увидел свою убитую супругу и подошел сперва к ней, чтобы посмотреть, почему она лежит совершенно неподвижно на снегу. Он толкнул ее мордой, обнюхал со всех сторон, потом потеребил своими ужасными когтями, перевернул на другой бок и всячески пытался поставить на ноги окоченевший труп. Так ходил зверь вокруг своей подруги довольно долго, и я тем временем постарался достать оброненный ключ.

Я не мог, разумеется, слезть для этого с дерева, — моим спасителем стал жестокий мороз!.. У меня завалялся в кармане после завтрака ломоть белого хлеба. Я быстро разжевал его вместе с концом веревки и бросил на землю этот мякиш, плотно сидевший на веревке, с таким расчетом, чтобы он упал как раз на мой ключ — и мгновенно примерз к нему. Я поспешно потянул вверх веревку, обледенелый хлебный ком и ключ!.. Ну, остальное вы можете себе сами представить. Мое ружье получило новый кремень, а зверь — выстрел в лопатку и пулю в сердце, тотчас же положившую его трупом рядом с медведицей.