Семнадцатый вечер
Таечкины сказки

О железном черве и о разных способах борьбы с ним.

 

— Так как мне говорили, любезные господа, друзья и товарищи, что вы хотели бы узнать, по какому именно щекотливому поручению мне пришлось много лет назад побывать в Везеле, то я расскажу вам все в подробностях. Но это длинная история, а я должен предупредить, что дело это до сих пор хранится в тайне от всего света, и рассчитываю на вашу скромность, что вы не будете болтать о нем. Правда, это странное происшествие случилось слишком давно, но тем не менее правительству едва ли было бы приятно, если бы о нем теперь стало известно всем… Представьте себе только, что я получил тогда приказ немедленно отправиться в Везель потому, что от тамошнего комендантского управления пришло почти невероятное сообщение о том, будто в крепостных пушках завелся — железный червь!.. Вы как будто хотите спросить с удивлением: «Что?! Железный червь?» Сознаюсь по чести, что в то время и я никогда ничего не слыхивал о железном черве и тем более никогда его не видывал…

Как только я прибыл в Везель, комендант и плац-майор встретили меня с озабоченным видом и тотчас же провели в цитадель, где нас ожидал главный врач гарнизона.

На мой вопрос о происхождении и размерах причиненного зла комендант только пожал со вздохом плечами, а плац-майор шепнул мне:

— Не спрашивайте об этом! Вы сами сейчас увидите!..

Заинтригованный, я пошел следом за моими спутниками, хранившими мрачное и таинственное молчание. Вскоре мы достигли цитадели. Караул стал под ружье и отдал нам честь с барабанным боем. Мы взяли по фонарю и вошли сначала в темный коридор, а затем в подземный каземат, где лежало в ряд около семидесяти железных пушек.

— Это жертвы железного червя! — сказал глухим голосом артиллерийский офицер, и когда мы подошли с фонарями ближе к пушкам, я заметил, что в каждом глазу моих спутников блестело по слезе.

— Сколько их здесь? — спросил я.

— Вчера было их шестьдесят три, а сегодня это число увеличилось еще на восемь!

Следовательно, всего семьдесят одна!..

Я нагнулся, чтобы присмотреться ближе. И, господа и друзья, от той картины, которая представилась мне, я почувствовал, как дрожь пробежала по моим жилам!.. Что же такое я мог увидеть?..

Все орудия были в разной степени проточены червями!.. На некоторых, очевидно не так давно пораженных этой напастью, лишь местами виднелись отдельные маленькие круглые дырочки. Однако на большинстве пушек разрушение, произведенное железным червем, было поистине ужасно.

Я сам сперва потерял дар речи, а потом просил подробно рассказать мне об этом и услышал, что первое источенное червем орудие было замечено недели четыре назад — и затем число пораженных им пушек стало расти со дня на день. Между тем еще никто не видел ни одного из железных червей, вероятно, находившихся в орудиях!

Мне было положительно непонятно, неужели ничего не было предпринято для уничтожения железного паразита!.. Население Везеля было так ошеломлено этим неслыханным бедствием, что ему даже в голову не пришло бороться с ним!.. Когда я предложил убить червей прожиганием, комендант бросился в восторге мне на шею.

Тотчас же была построена особая доменная печь, а в три дня, которые понадобились для ее сооружения, было источено одиннадцать новых орудий; таким образом, их было уже восемьдесят два!

Я приказал затопить печь и для начала положил в огонь двадцать источенных пушек и дюжину еще не тронутых червем. Эти тридцать два железных цилиндра продержали в раскаленном состоянии трое суток, и, по моему совету, комендант приказал затем перенести их еще калеными в каземат, предварительно наполненный хлорными парами. После этого в него накачали доверху воды. Целых восемь дней пролежали они в этой воде, уровень которой поддерживался, благодаря постоянному подкачиванию в течение круглых суток.

В это время воспрянувший духом гарнизон уже провозгласил меня спасителем и пушечным доктором. Ежедневно устраивались парады с развевающимися знаменами, торжественные обеды и ужины с тонкими винами и хвалебными тостами. Между тем порча поразила еще пятьдесят одну пушку; теперь было уже сто тридцать три приведенных в негодность орудия!.. Однако все мы твердо надеялись на успех моей доменной печи. Но когда на девятый день действие насосов было остановлено, вода быстро спущена из каземата и мы вошли в него, полные уверенности, — пушки оказались покрытыми толстым слоем ржавчины и, к моему ужасу, были полны новых червоточин — даже те двенадцать пушек, положенные в печь нетронутыми!.. Теперь их было уже сто сорок пять!