Пятнадцатый вечер

Удивительный охотничий жилет. Посещение Этны и хороший прием у отца Вулкана и госпожи Венеры. Изгнание Мюнхгаузена и его прибытие на не открытый еще остров в Тихом океане.

 

— Любезные господа, друзья и товарищи! — начал барон, входя довольно поздно в круг собравшихся. — Извините за мое опоздание и за то, что я появился перед вами в охотничьем костюме, — и в том, и в другом виноват этот мой охотничий жилет. Как вы видите, он сшит из кожи, точнее из шкуры Пикаса, о котором я часто упоминал.

По неловкости одного горе-охотника бедное животное получило полный заряд дроби, вместо зайца, над которым Пикас делал стойку. Я увидел это несчастье на расстоянии около тридцати шагов, и, когда подбежал туда, жалобно смотревшие на меня глаза милого животного уже стали меркнуть. Однако Пикас все-таки приподнял переднюю левую лапу, словно желая со мной проститься, затем еще раз потянул в себя воздух, и его верная собачья душа перешла в лучшие охотничьи угодья.

Господа, друзья и товарищи! Вот это был пес! Да еще какой! Впрочем, многие из вас знали его лично… поэтому мне нечего больше распространяться на этот счет.

Правда, это была только собака, но для меня она значила нечто большее!.. Я никогда и сам не имел, и у других не видел подобного животного; из любви к нему я хотел сделать из него чучело… однако нет! Он должен быть ближе ко мне, и потому я велел сшить из его шкуры этот жилет, чтобы не одна только память о верном псе была со мной всегда во время охоты… Простите, на глаза мои наворачиваются слезы всякий раз, стоит мне только заговорить об этом!..

Когда я, в первый раз надев на себя этот жилет, пошел на охоту и вступил на довольно большое клеверное поле, на котором могли водиться куропатки, мне вдруг стало необъяснимо теснить сердце… Это странное сжатие увеличивалось с каждым моим шагом, так что я должен был остановиться и поглубже вздохнуть — это было в высшей степени угрожающее состояние… Медленно, с большим трудом продвигался я вперед… Наконец сердце у меня так сдавило, что я не мог сделать ни шагу дальше, и вдруг пуговица от жилета отлетела футов на пятнадцать в сторону, и — фр-р! — взлетел очень большой выводок куропаток. Я приложился, выстрелил, и тотчас же упало пять птиц. Я подобрал добычу, положил ее в ягдташ, зарядил ружье и пошел дальше.

Шагов через сорок сердце снова защемило, и опять отскочила пуговица, — и так повторяется каждый раз, когда я нахожусь неподалеку от дичи. Я чувствую странное теснение, которое сковывает мне дыхание и, как правило, стоит мне пуговицы, но эта потеря гарантирует мне верный выстрел… Вы видите, что на жилете пуговицы пришиты были в два ряда, по одиннадцати штук в каждом, а теперь из них остались только три. На будущей неделе мне придется в девятый раз поставить на него полный комплект новых пуговиц. Что вы скажете об этом доказательстве пережившей могилу верности и привязанности собак?

Я старый человек, и воспоминание о моем верном, превосходном Пикасе всегда нагоняет на меня грусть!.. А теперь я готов позабавить вас рассказом о другом приключении. Как раз по дороге сюда оно всплыло в моей памяти особенно ярко.

Много лет назад, когда я был на острове Сицилии, вулкан Этна принялся извергать пламя и камни. Я присоединился в Катании к обществу англичан, мужчин и дам, и доехал верхом вместе с ними до Casa Inglese — Английского Дома, где мы переночевали. Утром погонщики ослов и проводники вернулись назад, потому что извержение камней и огня усилилось. И вот, пока все общество — мужчины, дамы, проводники и четвероногие ослы — спускалось с горы, я спокойно начал карабкаться наверх и после трехчасовых усилий добрался до вершины… Я трижды обошел вокруг кратера, который вы можете себе представить в виде громадной воронки. Вид на сушу и море оттуда восхитителен, но меня тогда больше интересовало, каково-то теперь было внутри горы, и наконец я решился прыгнуть в бездну!..

Едва я попал в кратер, как уже искренне пожалел о своем любопытстве, потому что оказался словно в чертовски жаркой паровой бане, да и раскаленные угли, беспрестанно летавшие вокруг меня, также не могли доставить мне особенного удовольствия, тем более что время от времени они, попадая в меня, причиняли весьма чувствительные ожоги… Но остановить свой полет было уже невозможно!

Огненные камни со свистом взлетали вверх, а я все падал им навстречу с возрастающей скоростью. Не знаю, что со мной случилось: привык ли я к адской жаре и уснул или потерял сознание… Как бы то ни было, я наконец долетел до дна и очнулся от страшного удара…

Но что за грохот, шум и гам вокруг меня!.. Я открыл глаза — и очутился в обществе Вулкана и его циклопов!..

Итак, совершенно верно, что внутри Этны находится кузница языческого бога Вулкана, в которого давно уже не верит ни один человек! Да! Нужно только поехать в путешествие, чтобы пережить много нового… При этом мне вспоминается, что под впечатлением тех событий я начал стихотворение:

Стоит только в путь дальний поехать,

Чтобы было, о чем рассказать…

Дальше, впрочем, мое стихотворение не подвинулось. Но недавно я прочел эту песенку в здешнем «Вестнике»… Однако об Этне там не говорится ни слова… Ну да ладно, пусть господин автор выдает ее за свое собственное сочинение!..