Глава седьмая

– Если бы ты знала время, как я его знаю, – сказал Шляпа, – ты бы не говорила о нем в среднем роде. Оно – не оно, а он – Старик-Время!

– Никогда бы не подумала, – сказала Алиса.

– Понятно! – фыркнул Шляпа, презрительно дернув носом. – Ты о нем вообще, наверно, в жизни не думала!

– Нет, почему, – осторожно начала Алиса, – иногда, особенно на уроках музыки, я думала – хорошо бы получше провести время…

– Все понятно! – с торжеством сказал Шляпа. – Провести время?! Ишь чего захотела! Время не проведешь! Да и не любит он этого! Ты бы лучше постаралась с ним подружиться – вот тогда бы твое дело было… в шляпе! Старик бы для тебя что хочешь сделал! Возьми часы: предположим, сейчас девять часов утра, пора садиться за уроки; а ты бы только шепнула ему словечко – и пожалуйста, стрелки так и завертелись. Жжжик! Дело в шляпе: полвторого, пора обедать!

– Ой, как бы хорошо было! – чуть слышно прошептал Заяц.

– Да, конечно, это было бы здорово, – протянула в раздумье Алиса, – но только… но только ведь у меня бы тогда еще не было аппетита…

– Разве что на первых порах, – сказал Шляпа, – но ведь ты могла бы сколько хочешь подождать!

– А вот вы… а ваше дело в шляпе? – спросила Алиса.

Шляпа уныло покачал головой.

– Охо-хо! – ответил он. – Мы со Стариком поссорились! Недавно, в марте – как раз когда вон он (он показал своей ложкой на Зайца) очумел. Понимаешь, у Червонной Королевы был прием, и в концерте я должен был петь романс. Этот, всем известный:

 

Крокодильчики мои,

Цветики речные!

Что глядите на меня

Прямо как родные?

Припоминаешь?

 

– Я что-то похожее слышала, – сказала Алиса.

– Ну как же! Дальше там, помнишь, – продолжал Шляпа, –

 

Это кем хрустите вы

В день веселый мая,

Средь нескушанной травы

Головой качая?

 

Тут Соня встрепенулась и запела сквозь сон:

 

– Чая!.. Чая!.. Чая!..

 

Пела она до тех пор, пока не догадались ее ущипнуть. Тогда она сразу замолчала.

– И представляешь, не успел я спеть первый куплет, – снова заговорил Шляпа. – Королева завопила: «Он у нас только время отнимает! Отрубить ему голову!»

– Какое ужасное зверство! – воскликнула Алиса.

– А самое ужасное, – продолжал Шляпа трагическим тоном, – что Старик почему-то обиделся! Теперь он меня знать не желает! И с тех пор у нас всегда пять часов.

Тут Алису осенило. Она вдруг все поняла.

– Ах, так вот почему у вас тут так много чайной посуды накопилось! – воскликнула она.

– Именно, именно, – сказал Шляпа со вздохом. – У нас всегда время только пить чай! Представляешь? Даже нет времени помыть все эти штуки.

– Значит, вам приходится все время пересаживаться, да? – спросила Алиса.

– Именно, именно! – сказал Шляпа. – По мере использования посуды!

– Ой! А что же будет, когда вы опять дойдете до начала? – не удержалась Алиса.

– Не пора ли переменить тему? – вмешался Заяц, зевая. – Мне все это уже порядком надоело! Предлагаю, чтобы наша юная гостья рассказала нам интересную сказку.

– Ой, лучше не надо! – испугалась Алиса. – Я ни одной как следует не знаю.

– Ну, тогда пускай Соня расскажет! – закричали Шляпа и Заяц. – Соня, хватит спать! Проснись!

И оба ущипнули ее – каждый со своего боку. Соня с трудом открыла глаза.

– Что вы, ребята, я и не думала спать, – сказала она осипшим спросонья голосом. – Я все слышала, о чем вы тут говорили. Могу повторить каждое слово.

– Расскажи нам сказку! – скомандовал Заяц.

– Пожалуйста, пожалуйста! – умоляла Алиса.

– И поторапливайся, – добавил Шляпа, – а то опять уснешь, не добравшись до конца!

– В некотором Дарстве, в некотором государстве, – скороговоркой начала Соня, – жили-были три сестрички, три бедных сиротки, звали их Элей, Лэси и Тилли, и жили они в колодце на самом дне.

– А что же они там ели и пили? – спросила Алиса, которую всегда весьма интересовали вопросы питания.

Соня долго думала – наверное, целую минуту, – а потом сказала:

– Сироп.

– Что вы! Этого не может быть, – робко запротестовала Алиса, – они бы заболели!

– Так и было, – сказала Соня, – заболели, да еще как! Жилось им не сладко! Их все так и звали: Бедные Сиропки!

Алиса попыталась себе представить, что ей самой вдруг пришлось вести такую странную жизнь. Но у нее что-то ничего не получилось. Тогда она возобновила расспросы.