Глава одиннадцатая

Как раз в эту минуту Алиса почувствовала, что в ней происходит что-то странное. Сперва она никак не могла понять, в чем дело, но в конце концов догадалась: она опять начала расти! Она было хотела встать и уйти из зала, но потом передумала и решила остаться, пока сможет тут помещаться.

– Перестань меня давить! – сказала ей Соня (они сидели рядом). – Мне дышать нечем.

– Не могу перестать! – виновато сказала Алиса. – Я расту!

– Не имеешь права тут расти! – сказала Соня.

– Что за глупости, – сказала Алиса уже не так виновато. – Ты ведь тоже растешь!

– Мало ли что! Я расту как все, прилично, – сказала Соня. – А ты безобразничаешь!

Она встала с очень обиженным видом и ушла в самый дальний конец зала. Королева все это время не сводила сурового взгляда со Шляпы, и как раз, когда Соня пересаживалась, она сказала кому-то из судейских чинов:

– Принесите-ка мне программу последнего концерта!

При этих словах злосчастный Шляпа так затрясся, что ботинки сами собой слетели у него с ног.

– Свидетель, давайте показания! – повторил Король гневно. – Иначе я велю вас казнить, можете не волноваться!

– Я человек маленький, ваше величество, – начал Шляпа. Голос его дрожал и прерывался. – И не успел я сесть попить чайку, а масло – оно кусается, да и хлеб тоже, опять же крокодильчики, качая…

– Что качая? – с изумлением спросил Король.

– Начинается с чая, – сказал Шляпа. – Опять же…

– «Качая» кончается с «чая», а не начинается! – возмутился Король. – Вы меня за дурака принимаете?! Продолжайте!

– Я человек маленький, – продолжал Шляпа, – и потом все стало качаться, а Очумелый Заяц и говорит-с…

– Не было этого! – немедленно перебил Заяц.

– Было-с, – сказал Шляпа.

– Отказываюсь! – сказал Заяц.

– Он отказывается от своих слов, – сказал Король. – Оставь его в покое и иди дальше.

– Ну, во всяком случае. Соня и говорит-с… – Тут Шляпа тревожно оглянулся на Соню: не будет ли она отказываться от своих слов, но Соня ни от чего не отказывалась – она спала как убитая.

– Дальше? Дальше, – продолжал Шляпа, – намазал я себе бутерброд-с…

– А что же Соня сказала? – спросил кто-то из присяжных.

– Того не упомню-с! – сказал Шляпа.

– Обязаны упоминать, – заметил Король, – иначе будете казнены!

Бедняга свидетель выронил чашку, бутерброд и сам упал – упал на колени.

– Я человек маленький, ваше величество-с, – опять начал он.

– Сам вижу, что не великий… не великий мастер говорить! – сказал Король.

Тут какая-то Морская Свинка зааплодировала и была немедленно выдворена судейскими чинами.

(Так как не все знают это слово, я вам расскажу, что оно значит. У них был большой брезентовый мешок. Они сунули туда Свинку вниз головой, на веревке опустили мешок за окно, немного подергали веревку, и Морская Свинка весело выскочила во двор.) «Очень хорошо, что я увидела, как это делается, – подумала Алиса, – а то в газетах часто пишут: „выдворили из пределов“, а я до сих пор не понимала, что это значит!»

– Свидетель, – строго сказал Король, – если вы на этом закончили показания, можете сесть!

– Спасибо, мы постоим, – сказал Шляпа. – За что же это меня сажать? Я не виноват-с.

– Не хотите сидеть, можете прилечь! – сказал Король.

Тут вторая Морская Свинка зааплодировала и тоже была выдворена. «Ура, больше ни одной не осталось! Без морских свинок дело пойдет веселей!» – подумала Алиса.

– Я бы лучше пошел попил чайку-с, – сказал Шляпа, с опаской глядя на Королеву, все еще читавшую программу концерта.

– Можете идти! – сказал Король, и Шляпа кинулся прочь со всех ног, забыв даже надеть свои ботинки.

– А попутно отрубить ему голову! – распорядилась Королева, но Шляпы уже и след простыл, так что выполнить ее приказание было затруднительно.

– Вызвать следующего свидетеля! – сказал Король. Следующий свидетель оказался свидетельницей – это была Повариха Герцогини. Она не выпускала из рук огромной перечницы, и об ее приближении Алиса догадалась задолго до того, как Повариха вошла в зал, – так дружно принялись чихать все, кто сидел у входа.

– Давайте показания, – сказал Король.

– Не-а! – сказала Повариха.

Король растерянно поглядел на Белого Кролика, и тот, понизив голос, сказал:

– Надо подвергнуть ее допросу с пристрастием, ваше величество.

– Ну что ж, надо так надо, – сказал Король без особого энтузиазма. Он скрестил руки на груди, так страшно нахмурился, что глаза его превратились в черточки, и сказал СТРАШНЫМ ЗАГРОБНЫМ ГОЛОСОМ:

– Из чего делают пирожки?

– Все больше из перца, – сказала Повариха.

– Из мар-ма-ла-да, – произнес чей-то сонный голос.

– На цепь эту Соню! Придушить эту Соню! Отрубить Соне голову! Выдворить Соню! Ущипнуть ее! Оторвать ей хвост! – заверещала Королева.

Несколько минут в судебном зале царила ужасная суматоха – все пытались поймать и выдворить Соню. А когда кутерьма кончилась, Повариха уже исчезла.

– И слава богу, – сказал Король, вздохнув с большим облегчением. Он вполголоса добавил, обернувшись к Королеве: – Я тебя очень прошу, дорогая, следующего свидетеля допрашивай с пристрастием ты! У меня вся кожа на лице заболела!

Алиса с любопытством следила, как Белый Кролик копается в своих бумажках, – ей было очень интересно, кого же еще могут вызвать свидетелем. «Пока что у них никаких улик нет», – думала она.

Представьте же себе, как она удивилась, когда Белый Кролик во весь свой пискливый голосишко возгласил:

– Алиса!