Глава двенадцатая

«Ты измываться им не дашь!» –

Он сам так утверждал!

И что ж? Она же входит в раж,

Подняв такой скандал!

 

И лучшие умы страны

Гадают до сих пор:

Они ли, мы ли, вы ль должны

Смыть кровью свой позор!

 

Во имя нашей чистоты

Пускай не знает свет:

НА САМОМ ДЕЛЕ ВЫ – МЫ – ТЫ –

ОНИ С НЕЙ

Или нет?

 

– Это самое важное доказательство вины подсудимого, – сказал Король, удовлетворенно потирая руки. – Оно перевешивает все остальные улики, так что пусть присяжные удалят…

– Да это же просто чепуха! – крикнула Алиса (она к этому времени настолько выросла, что не побоялась перебить самого Короля). – Я отдам наперсток тому, кто объяснит, про что тут говорится! Тут нет ни на вот столечко смысла!

Присяжные в полном составе записали на своих досках: «Тут нет ни на вот столечко смысла», но никто из них не рискнул попробовать объяснить стихи.

– Ну что, если тут нет смысла, – сказал Король, – тогда у нас гора с плеч: нам незачем пытаться его найти! Сэкономим кучу работы! И все же, – продолжал он, расправив бумажку у себя на коленях и мельком взглянув на нее, – мне кажется… мне кажется, что я усматриваю тут некий смысл, что ни говорите… «Поверил ей, увы, что я боюсь воды!» – прочитал он и обернулся к Червонному Валету. – Обвиняемый, вы боитесь воды?

– Разве по мне не видно? – сказал он.

(И действительно, это было сразу видно – ведь он был из тонкого картона, как и все карты.)

– Тэк-с, отлично, – сказал Король. Он продолжал бормотать вполголоса строки стихотворения: – Мммм… «Пусть лучшие умы страны…» – это, конечно, присяжные. Мммм… «Она ему – оно…» – ну, это несомненно, о Королеве… Мммм… «Меня пытались не мытьем, так катаньем донять» – это ясно без слов… Мммм… «Он ей – ты мне. Мы вам – вы нам!» Тут нет никаких сомнений – вот что случилось с пирожками!

– А дальше, дальше, – закричала Алиса, – там же сказано: «Они вернулись к ней давно!»

– А как же, вот они! – ликуя, крикнул Король, царственным жестом указав на блюдо с пирожками – это поистине ОЧЕВИДНО! Мммм… Дальше: «И что ж? Она же входит в раж…» Вот это странно! Ты разве когда-нибудь входила в раж, душечка? – обратился он к Королеве.

– Никогда! – бешено крикнула Королева и запустила чернильницей в скамью присяжных.

Чернильница угодила в Билля Тритона, и несчастный маленький Билль (он давно оставил свои бесплодные попытки писать пальцем на грифельной доске) тут снова судорожно принялся писать, макая палец в чернила, которые потекли по его лицу.

– Ты могла бы сказать еще лучше – НИ РАЖУ! – с улыбкой произнес Король и самодовольно оглядел публику.

Ответом была гробовая тишина.

– Это каламбур! – крикнул Король сердито. – Остроумная шутка!

Тут все захохотали.

– Удаляйтесь на совещание! – сказал Король, вероятно, в двадцатый раз за день.

– Нечего там! – сказала Королева. – Сперва приговор, посовещаются потом!

– Как не стыдно! – во весь голос заявила Алиса. – Стыдно даже болтать такие глупости!

– Молчать! – крикнула Королева, багровея от ярости.

– Как же! – сказала Алиса.

– Отрубить ей голову! – завопила Королева во всю глотку.

Никто не пошевелился.

– Да кто вас боится! – сказала Алиса (она уже достигла своего настоящего роста). – Вы просто несчастные карты – и все!

И при этих словах вся колода карт взвилась в воздух и полетела ей в лицо; Алиса вскрикнула – полуиспуганно, полусердито, – стала от них отбиваться… и вдруг оказалось, что она лежит на берегу, положив голову сестре на колени, а та осторожно смахивает с ее личика сухие листья, слетевшие с соседнего дерева.

– Просыпайся, дорогая, – сказала сестра. – Что-то ты очень разоспалась!

– Ой, а какой я забавный сон видела! – сказала Алиса.

И она принялась рассказывать сестре все, что сумела запомнить, про свои странные приключения – то есть все то, что вы только что прочитали. А когда она закончила, сестра поцеловала ее и сказала:

– Сон был и правда очень занятный, а сейчас беги пить чай, а то опоздаешь.

Алиса послушно вскочила и побежала домой, но и по дороге она все думала, какой же это был чудесный сон – сон, который, наверно, никогда не забудешь…