Печать

Бабочкина Куколка

Куколка и Алиса молча глазели друг на друга. Наконец Куколка оторвалась от своей трубки и вялым, сонным голосом пробубнила, будто и не к Алисе обращаясь: «Кто это?»

Такое начало разговора мало было похоже на начало. Алиса растерялась:

– Это, уважаемая, не это, а я. То есть это не совсем та я. Поначалу я была не это. Но я столько раз становилась то тем, то этим, что совершенно в этом запуталась.

– Не путай меня, – рассердилась Бабочкина Куколка, – это уже ни в какие ворота не лезет.

– Это как раз пролезет, – возразила Алиса. – А вот то это, что раньше было мной, никак не пролезало даже в крохотную дверцу. Не говоря уж о воротах, ясное дело.

– Ни ясности, ни дела не вижу. Ни того, ни этого, – возразила Бабочкина Куколка.

– Вам неясно, потому что ЭТОГО с вами ещё не случалось, – попыталась объяснить Алиса.

– Случалось! – отрезала Куколка.

– Правильно, то вы были гусеницей, а то станете бабочкой.

– ТО – это не то, что ЭТО, – решительно сказала Куколка.

– Хорошо, – поспешила согласиться Алиса. – Зато со мной было как раз ТО. То я больше, то меньше. А это…

– Кто – это? – перебила её Бабочкина Куколка.

Вот и вернулись к началу. Только это начало разговора было больше похоже на конец его. Алиса уже не сдержалась и сердито сказала:

– В конце концов, вам бы тоже неплохо было бы представиться.

– Как ты себе это представляешь? – пробурчала Куколка.

Этот вопрос совершенно сбил Алису с толку. Что толку разговаривать в таком духе? Куколка, наверное, просто не в духе. Алиса повернулась, собираясь уходить.

– Вернись! – окликнула её Куколка. – Я ещё не сказала самого главного.

Как тут уйдешь? И Алиса вернулась.

– Главное – не забывать главного, – бормотнула Куколка.

– И это всё? – спросила Алиса, еле сдерживаясь, чтобы не нагрубить.

– Но это не самое главное, – обронила Куколка.

Делать Алисе было нечего. Да она и не знала, что делать.

И, делать нечего, решила подождать: вдруг услышит что-нибудь дельное? А Бабочкина Куколка молчала себе, посасывая длинную фарфоровую трубку. Лишь минут через пять она промямлила:

– Тебе чего-нибудь не хватает?

– Да, – грустно сказала Алиса, – мне не хватает роста. Я уж и не помню, какой была раньше.

– Но хоть что-нибудь ты помнишь?

– Боюсь, что нет. Даже «В лесу родилась ёлочка…» перепутала. – И Алиса тяжело вздохнула.

– Попробуй прочитать «Скажи-ка, дядя…», – посоветовала Куколка.

Алиса послушно начала:

 

Дядю старого на вилле

Навестил племянник Вилли,

И, на дядю строго глядя,

Он спросил: – Скажи-ка, дядя,

Ведь недаром для чего-то

Вот уже недели две

Ты стоишь на голове?

 

– Даром, даром! Ни гроша

Головой не заработал

В жизни я, моя душа!

Но племянник, строго глядя,

Продолжал: – Скажи-ка, дядя,

Ведь недаром говорили,

Что гусей двенадцать дюжин

Поедаешь ты на ужин?

 

– Даром, что ли, милый Вилли,

Я уже полсотни лет

Ничего не ем в обед?

 

А мальчишка, косо глядя,

Пропищал: – Скажи-ка, дядя,

Ведь недаром, без сомненья,

Говорят, что ты легко

Влез в игольное ушко?

 

– Дар такой мне дан с рожденья,

Но теперь я стал не тот —

Мне мешает мой живот.

 

Но паршивец, прямо глядя,

Вопрошал: – Скажи-ка, дядя,

Ведь недаром стал ты старым,

Почему же ты пока

Не дорос до потолка?

 

– Дам тебе, юнец, задаром

Я такого тумака —

Прыгнешь сам до потолка!

 

– Это не то, – сказала Куколка.

– Кажется, вы правы, – робко согласилась Алиса. – Некоторые слова изменились, то есть превратились.

– Некоторые! – возмутилась Бабочкина Куколка. – Все от начала до конца!

И она снова надолго замолчала.

– И насколько ты хочешь измениться? – спросила она наконец.

– О, на сколько будет вам угодно, – поспешно сказала Алиса, – лишь бы уж раз и навсегда. Так неприятно беспрерывно становиться то тем, то этим. Не правда ли?


– Да, неправда, – недовольно сказала Куколка.

Алиса молчала – никогда в жизни ей не встречалась такая противная спорщица. Так и терпение кончиться может.

– Ростом своим ты довольна? – спросила Куколка.

– Видите ли, – осторожно сказала Алиса, – всё было бы ничего, если бы удалось подрасти хоть чуть-чуть. Сейчас я, просто смешно сказать, кукольного роста.

– Ничего смешного не вижу. Это самый лучший рост! – рассердилась Куколка.

– Не сердитесь. Но мне это очень неудобно, – произнесла Алиса извиняющимся тоном, а про себя подумала: «Такие они все тут обидчивые, прямо беда!»

– Со временем приспособишься, – буркнула Бабочкина Куколка и занялась своей длинной фарфоровой трубкой.

Алиса набралась терпения и ждала, когда она соизволит заговорить снова. Через минуту-другую Куколка зевнула, трубка выпала у неё изо рта. А Куколка закачалась и скатилась с гриба в траву. И уже оттуда Алиса услышала:

– С этой стороны уменьшишься, а с той – увеличишься. Грызи.

– Что? – растерялась Алиса.

– Гриб! – донесся из травы глухой голос Бабочкиной Куколки.

Алиса недоуменно глядела на совершенно круглую шляпку гриба. Как узнать, где ТА сторона, а где – ЭТА? Наконец она, будь что будет, обняла гриб и отломила от шляпки сразу два куска – справа и слева.

– Этот – ТОТ или тот – ЭТОТ? – пыталась разобраться Алиса.

Но разве тут разберёшь? И она решительно поднесла правую руку ко рту и откусила самую малость. В то же мгновение она пребольно стукнулась подбородком… о собственные туфельки. Было очень больно, но Алиса не растерялась. Скорей, скорей, пока совсем не исчезла, откусить от другого куска. Но попробуй это сделать, если подбородок приплюснут к ступням. С трудом Алиса приоткрыла стиснутый рот и протолкнула туда крошку гриба…

– Ага! Голова освободилась! – засмеялась от радости Алиса.

Но тут же замерла от удивления: когда она поглядела вниз, то не увидела СЕБЯ! Она запропастилась куда-то вся. Целиком. Осталась только шея. Длинная, как столб, шея терялась далеко внизу, в море зеленой листвы.

– Я утопаю в листьях, неужели уже осень нагрянула? – изумилась Алиса. – А куда же девались мои руки? Ручки, где вы?

Она попробовала поднять руки, но так их и не увидела. Только далеко внизу в гуще зелени что-то зашелестело. Наверное, руки. До головы они не достанут. Придётся нагнуть к ним голову. К своей радости, Алиса обнаружила, что её шея гнётся по-всякому – легко и свободно. Она красиво, дугой изогнула шею, собираясь окунуть голову в зелёную листву, которая, как она уже догадалась, росла под ней на макушках деревьев.

Но вдруг раздался злобный писк. Пёстрая Голубка налетела на неё и норовила ударить крылом по лицу.

– Змея! Змеюка! – верещала Голубка.

– Никакая я не змея! – возмутилась Алиса. – Отстаньте!

– Нет, змея, – не унималась Голубка и вдруг жалобно всхлипнула. – Чего я только не перепробовала, чтобы от них избавиться!

– Никак не возьму в толк, о чём вы? – недоумевала Алиса.

– Чего я только не находила! – продолжала Голубка, словно и не слыша Алису. – И корни деревьев, и крутые берега, и колючий терновник. А этим змеям всё нипочём!

Она совершенно заговорила Алису, не было возможности и слова вставить, пока Голубка не замолчит.

– Будто мало мне одной заботы – высиживать птенцов, – тарахтела Голубка, всё больше возбуждаясь. – Так нет же, ещё и змей опасайся день и ночь! Уже третью неделю не сплю!

– Я вам вполне сочувствую, – вежливо сказала Алиса, начиная кое-что понимать.

– Стоило мне наконец найти самое высокое дерево в лесу, – Голубка уже просто охрипла от крика, – стоило мне наконец хоть чуть-чуть успокоиться, как эти подлые змеи стали падать на меня прямо с неба. У-у! Змеюка!

– Но говорю же вам – я не змея! – втолковывала ей Алиса.

– Допустим. Тогда кто же ты? – ядовито спросила Голубка. – Вижу, вижу, как ты хочешь извернуться!

– Я… ну, я маленькая девочка, – неуверенно промямлила Алиса, вдруг припомнив все свои превращения и не понимая, во что же она превратилась теперь.

– Ловко придумано! – насмешливо пискнула Голубка. – Случалось мне всяких девочек видеть, но чтобы с такой шеей? Никогда! Ты змея, и больше никто! Соври ещё, что никогда яиц не ела!

– Ела. Иногда, – сказала правдивая Алиса: врать она совсем не умела. – Но маленькие девочки тоже едят яйца. Это вовсе не значит, что они змеи.

– Рассказывай! – засомневалась Голубка. – Впрочем, если девочки и впрямь едят яйца, то они тоже змеи. Только на свой лад.

Это была такая неожиданная мысль, что Алиса на мгновение онемела, чем дала Голубке повод для нового нападения:

– Мне ясно одно – ты ищешь яйца. А девочка ты или змея, мне всё равно.

– Зато мне не всё равно! – воскликнула Алиса. – И никаких яиц я не ищу. А ваших и подавно – я не люблю сырых яиц!

– Ну и прекрасно! И ползи отсюда! – угрюмо пропищала Голубка и вернулась в своё гнездо.

Алиса согнулась, пытаясь протиснуться между густыми ветвями деревьев, беспрестанно запутываясь в них шеей. Без конца приходилось замирать и выпрастывать шею из цепких зарослей. Тут она вспомнила, что всё ещё держит в руках кусочки того гриба. Дотянувшись до своих рук, она опасливо откусила от одного кусочка, потом от другого. Так, то вырастая, то уменьшаясь, она наконец снова стала сама собой.

В первое мгновение она сама себя и не узнала – так часто ей в последнее время приходилось изменяться. Но через несколько минут она уже вполне свободно беседовала сама с собой:

– Ну, полдела сделано. Голова кругом идёт от всех этих превращений туда-сюда. То ты такая, то эдакая. А всё же мне удалось стать прежней Алисой. Остаётся отправиться в тот прелестный садик. Только хотела бы я знать: как туда добраться?

Так рассуждая, она неожиданно вышла на поляну, где стоял маленький домик, ниже её ростом.

«Кто бы там ни жил, – подумала Алиса, – но для них я слишком рослая. Распугаю их, чего доброго».

Она снова принялась есть гриб и добилась того, что стала не больше собственной ноги.