фото
фон

Осьминог


Наш пароход стоял у причала в порту Находка.

Шёл по причалу матрос. Наклонился, видит — на него из-под воды два громадные глаза смотрят.

Испугался матрос, как закричит!

Прибежали другие матросы, боцман с нашего парохода, прибежал.

— В чём дело? — спрашивает.

Рассказал матрос. Посмотрели, и верно — глаза. Зелёные, с чёрными зрачками. Вверх из-под воды уставились, смотрят, не мигают. Вокруг глаз что-то серое шевелится.

Боцман говорит:

— Э-э, да это осьминог. Давайте его поймаем!

Притащили матросы багры, верёвки. Подцепили осьминога  и выволокли его на причал.

Лежит осьминог, будто бочку студня на доски выворотили. Рот клювастый, щупальца в пятачках-присосках. Шевелятся змеями, друг за дружку прячутся. Брр-р!

Ахают матросы. Спорят: что с осьминогом делать?

Был у нас на пароходе машинист Федчик. Ростом меньше всех, а самый шустрый. Кричит:

— Водолазов надо. Они заберут, заберут, вот увидите!

Кричал, кричал да и подошёл ближе всех к головоногому.

Тут одно щупальце из-за осьминога выпросталось, развернулось и цоп Федчика за штанину!

Побледнел матрос. Упёрся ногой в причал.

Осьминог к себе тянет, Федчик — к себе.

А за первым — ещё щупальца подбираются.

Не успели мы сообразить, что делать, слышим — лай. С парохода по трапу катится что-то жёлтое: Кранец, корабельный пёс, которого Федчик  на пароход зимой привёл, на помощь спешит. С трапа слетел, на причал выкатился — ррр-р-гав! — и к осьминогу. Тяп его!

Осьминог от неожиданности даже вздрогнул. Из серого стал сначала голубоватым, потом розовым и наконец весь покрылся малиновыми пятнами. Дрогнуло щупальце, выпустило штанину и поползло назад.

Кранец — хвост крючком, глаза налились кровью — рвётся в бой.

Схватил Федчик его поперёк  и от беды — в сторону.

В это время к причалу  подошёл вызванный капитаном водолазный катер. На катере, в носу, — специальный бак для морских диковинок.

Расстелили водолазы на причале брезент, полили его водой.

Осьминог попробовал щупальцем — мокро — и пополз с сухих досок на брезент. Водолазы — брезент за концы, на катер, и осьминога — в бак.

Завели мотор. Ушли. В город — сдавать добычу в музей.

Но самое интересное случилось неделей позже. Мы перешли во Владивосток, и Федчик, купаясь там, нашёл в морской траве у берега второго осьминога. Маленького осьминожка — с кулак.

Принёс его на пароход, положил в таз с водой.

Позвали Кранца. Сейчас, думаем, он и этому задаст!

Прибежал пёс. В чём дело?

Ткнул его Федчик носом в таз.

И тут Кранец как подпрыгнет! Как завизжит! Хвост поджал и драла.

Выплеснули мы осьминожка за борт. А часа через два в кубрик вернулся Кранец. Вошёл на цыпочках, пробрался в угол и лёг.

Однако над ним никто не смеялся: ведь когда надо было, он первый пришёл на помощь товарищу.

«А потом, — подумал я,— кто их знает, может, для собак осьминоги чем меньше — тем страшнее?»