фон

Снова вожак


Было ещё очень рано, едва рассвело. За стеной дворика послышался шум. Необычный шум. Большой жёлтый грузовик остановился у решётки. Из него выскочило несколько человек с верёвками в руках. Они открыли ворота дворика, в котором жил Карроинги. И ворота и сама земля были ещё влажными от росы, поблёскивавшей в розовых лучах утренней зари.

Если бы с пришедшими людьми не было знакомого сторожа, Карроинги совсем бы испугался. Он и так побежал. Сторож позвал его, потом засвистел. Карроинги бегал из одного конца дворика в другой. Люди подошли к нему ближе, и сторожу наконец удалось схватить его сзади за крылья.

Второй раз в жизни верёвка обвилась вокруг шеи Карроинги, она обхватила и его ноги, крепко стянув их.

– Ну, ну, не бойся, старина!

Карроинги слышал успокаивающий голос сторожа, самый тон его, – слова для него, конечно, ничего не значили.

– Не бойся, старина! Мы тебя не обидим. Просто ты переезжаешь в другой зверинец. Говорят, для нас ты слишком хорош. Тебя хотят теперь устроить в большом городе.

– И хотят заплатить за это большие деньги! – добавил один из людей.

Немного погодя Карроинги уже стоял в грузовике, в открытом кузове с очень высокими стенками. Верёвки с него сняли.

Машина быстро неслась по усыпанной гравием дороге. Через щели между стенками кузова Карроинги видел перешёптывающиеся эвкалиптовые леса, тянувшиеся по обеим сторонам дороги, и клубы серой пыли, вздымаемой грузовиком.

Что с ним происходит? Неизвестность мучила, пугала его. Он так долго жил в зверинце маленького, тихого городка, где из месяца в месяц видишь и делаешь почти всё одно и то же, что эта внезапная перемена потрясла его. Неважно, что его ждёт впереди. Он хочет обратно, за надёжную стальную решётку зоопарка! Правда, там скучно, но зато спокойно.

Наступило утро. Леса кончились, уступив место широким равнинам, переходящим где-то там, вдали, в невысокие холмы, одетые деревьями. В самой дальней точке, куда только могли достать глаза Карроинги, эта цепь холмов казалась серо-зелёной в туманной дымке влажного воздуха. Там было ещё сыро и холодно. А ближе косые лучи солнца пробились уже сквозь густые кроны эвкалипта, ярус за ярусом, и осветили их дрожащие тонкие листья, такие яркие и золотые на фоне тёмной массы деревьев, голубоватых стволов и веток.

Возле самой дороги и на милю от неё росла трава, ровная и низкая, едва поднимавшаяся над землёй. До ближайшего города было далеко. Карроинги пугало одиночество. О, как бы он хотел снова оказаться за стальной решёткой с длинными и холодными прутьями вокруг него!

Машина уносила Карроинги всё дальше. Он повернул голову и стал смотреть вперёд. Вдруг его острые глаза заметили что-то, от чего сердце его заколотилось ещё сильнее.

Немного опередив машину, вдоль свободной, усыпанной гравием дороги бежала небольшая стая эму. Грузовик быстро её нагонял. С вытянутыми вперёд шеями, делая огромные шаги, они двигались двумя рядами по обеим сторонам дороги.

Карроинги не сводил с них глаз. Он мог уже смутно различить топот тяжёлых ног эму. Немного погодя ему показалось, что он слышит шум крыльев, работающих в ритм движению.

Карроинги всё смотрел, с каждой минутой возбуждение его росло. Что за чувства вся эта картина всколыхнула в нём! Он уже видел себя среди них, он хотел бежать с ними! Но ведь он был пленником, запертым в машине. Каждый нерв, каждый мускул его рвался на свободу. Его глаза горели.

И вот машина почти поравнялась со стаей. Но не обогнала её.

Шофёр не прочь был бы оставить птиц позади, но эму как будто совсем не боялись машины, им даже нравилось играть в преследование. Им приятно было показывать свою выносливость и умение так быстро бегать. Они не боялись бежать даже перед самой машиной. Проходили миля за милей, а эму всё продолжали свою игру.

Карроинги стало не по себе. Распушив перья на шее, он начал громко бить крыльями. Всё громче и громче. Он поднимал одну ногу, другую, топал ими, наконец принялся танцевать на крохотной площадке грузовика. Удар за ударом сыпались на деревянное дно кузова.