фото
фон

Лабаз


Всё лето геологи искали в тайге алмазную трубку. Но не нашли. Трубка пряталась от них в каменных россыпях, под корнями деревьев.

Пришла осень. Начались дожди. Геологи стали собираться домой. Перед отъездом к начальнику партии пришёл завхоз по прозвищу Пахан-Метла.

- Остались продукты, - сказал он. - Сто банок сгущёнки, три пуда муки, мешок компота и ящик масла. Куда всё это девать?

- Надо поставить лабаз, - решил начальник.

А моторист Пронька, который крутился около разговора, сказал:

- Да зачем это надо - лабазы ставить? Давайте рубанём в темпе продукты, и все дела.

- Это интересно, - сказал начальник, - в каком же темпе рубанёшь ты сто банок сгущёнки и три пуда муки?

- В быстром, - не растерялся Пронька.

- Знаешь что, - ответил начальник, - сходи-ка на склад за гвоздями.

Пронька сходил за гвоздями. Пахан-Метла взял топоры да пилу, и за три дня срубили они в тайге лабаз. Неподалёку от речки Чурол.

Лабаз получился вроде небольшой избушки без окон, с бревенчатыми стенами. Он поставлен был на четырёх столбах, а столбы выбраны с таким расчётом, чтоб медведь по ним не мог залезть. По толстому-то столбу медведь сразу залезет в лабаз. А полезет по тонкому - столб задрожит, избушка заскрипит наверху, медведь напугается.

По приставной лестнице наверх подняли продукты и спрятали их в лабаз. Потом лестницу убрали в кусты. А то медведь догадается, возьмёт да сам и приставит лестницу.

Геологи ушли, и лабаз остался стоять в тайге. Посреди вырубленной поляны он стоял, будто избушка на курьих ножках.

Через неделю пришёл к лабазу медведь. Он искал место для берлоги, глядь - лабаз.

Медведь сразу полез наверх, но столб задрожал под ним, зашатался, лабаз наверху страшно заскрипел. Медведь напугался, что лабаз рухнет и придавит его. Он сполз вниз и побрёл дальше. Лестницу он, видно, не нашёл.

Скоро в тайге начались снегопады. На крыше лабаза наросла пышная шапка, а ноги его утонули в снегу по колено. Теперь-то по плотному снегу можно бы добраться до двери лабаза, да медведь уже спал.

Приходила росомаха, но не догадалась, как открыть дверь, полазила по столбам, посидела на крыше под холодным зимним солнцем, ушла.

А в конце марта проснулись бурундуки, проделали в крыше дырку и всю весну жевали компот - сушёные яблоки, груши и чернослив.

Весной вернулись геологи. Но теперь искали они алмазную трубку в другом месте, в стороне от Чурола.

- Как там наш лабаз-то? - беспокоился Пахан-Метла.

- Стоит небось, - отвечал ему Пронька.

- Ты сходи-ка проверь. Да принеси сгущёнки, а то ребята просят.

Пронька взял мешок и ружьё и на другой день утром пошёл к лабазу на речку Чурол. Он шёл и посвистывал в костяной пищик - дразнил весенних рябчиков.

"Странная это штука, - думал Пронька, - алмазная трубка. Может быть, как раз сейчас она под ногами, а я и не знаю".

Пронька глядел на ёлки - нету ли рябчиков и под ноги поглядывал - не мелькнёт ли среди камушков какой-нибудь алмаз.

И вдруг - точно! Блеснуло что-то на тропе.

Пронька мигом нагнулся и поднял с земли курительный мундштук из чёрной кости с медным ободком.

"Во везёт! - подумал он. - Геологи трубку ищут, а я мундштук нашёл!"

Он сунул мундштук в карман, прошёл ещё немного и увидел на тропе нарты, запряжённые тремя оленями. На нартах сидел человек в резиновых сапогах и в оленьей шубе, расшитой узорами. Это был оленевод Коля, по национальности манси. Он жил с оленями в горах, но иногда заезжал к геологам.

- Здравствуй, Коля-манси, - сказал Пронька.

- Здравствуй, Прокопий.

- Твой мундштук?

Коля задумчиво поглядел на мундштук и кивнул. Пронька отдал мундштук, и Коля сразу сунул его в рот.

- Вот я думаю, - сказал Пронька, - далеко отсюда будет до Чурола?

Коля-манси задумался. Он долго молчал, и Пронька стоял, ожидая, когда Коля ответит.

- Хороший олень, - сказал наконец Коля, - три километра. Плохой олень пять километров.

 






РЕКЛАМА

ActionTeaser.ru - тизерная реклама