Глава пятая

о том, что бывает, когда свистят в театре

Фрёкен Снорк проснулась оттого, что замёрзла. Её чёлка насквозь промокла. Туман ковровыми дорожками стлался между деревьев, дальше всё бледнело и исчезало за серой стеной. Отсыревшие стволы деревьев были угольно-чёрными, но мох и лишайник на них посветлели и повсюду вырисовывались красивыми розовыми узорами.

Фрёкен Снорк ещё глубже зарылась головой в подушку, не желая оторваться от приятного сна. А снилось ей, что её нос стал совсем маленьким, таким чудесным. Но заснуть ей не удалось.

Она вдруг почувствовала: произошло что-то неладное.

Она вскочила в постели и огляделась.

Вокруг деревья, туман, вода. И никакого дома. Дома нет, они всецело предоставлены самим себе.

Некоторое время она сидела молча.

Затем наклонилась и осторожно потрясла Муми-тролля.

— Защити меня, — прошептала она, — мой милый, защити меня!

— Это что, новая игра? — впросонках спросил Муми-тролль.

— Нет, это взаправду, — сказала фрёкен Снорк, глядя на него тёмными от страха глазами.

Кап-кап — грустно капало вокруг в чёрную воду. За ночь с цветов осыпались все лепестки. Было холодно.

Они долго сидели неподвижно, тесно прижавшись друг к другу. Фрёкен Снорк тихо плакала в подушку.

Наконец Муми-тролль поднялся и машинально запустил руку в корзинку с завтраком, висевшую на сучке.

Она была полна бутербродов в аккуратных свёртках из шёлковой бумаги, по два разных бутерброда в свёртке. Он разложил их рядком друг за другом, но есть не хотелось.

Тут он увидел, что мама что-то написала на свёртках. На каждом стояло: «Сыр», или: «Только масло», или: «Дорогая колбаса», или: «С добрым утром!». На последнем она написала: «Это от папы». Внутри была банка с паштетом из омара, которую папа приберегал с весны.

На мгновение Муми-троллю подумалось, что всё не так страшно, как кажется.

— Съешь свои бутерброды, тогда и плачь, — сказал он. — Мы будем пробираться через лес. Да расчеши немного чёлку, я люблю смотреть на тебя, только когда ты красивая!

Целый день карабкались Муми-тролль и фрёкен Снорк с дерева на дерево, пробираясь через лес. Только под вечер они впервые увидели зелёный мох. Просвечивая под водой, он мало-помалу поднимался к поверхности и становился твёрдой сушей.

О благодать снова стоять на земле и погружать лапы в славный мягкий мох! Лес тут был еловый. Повсюду вокруг в вечерней тишине куковали кукушки, под массивными елями плясали рои комаров. (К счастью, комару не под силу прокусить кожу Муми-тролля.)

Муми-тролль во весь рост растянулся на мху. Голова у него шла кру  гом от беспокойной воды, которая струилась и струилась мимо.

— Я играю в такую игру, будто ты похитил меня, — прошептала фрёкен Снорк.

— Так оно и было, — ласково ответил Муми-тролль. — Ты ужасно кричала, но я всё равно тебя похитил.

Солнце зашло, но в июне не бывает сколько-нибудь заметной темноты> Ночь была светлая, полная грёз и волшебства.

В глубине леса под елями сверкнула искра, вспыхнул огонь. Это был крохотный костёр из хвои и сучков, и можно было разглядеть множество маленьких букашек-таракашек, которые силились закатить в огонь еловую шишку.

— Они отмечают костром канун Иванова дня, — сказала фрёкен Снорк.

— Да, — печально отозвался Муми-тролль. — Мы совсем забыли, что сегодня канун Иванова дня.

Их охватила тоска по дому. Они встали и пошли дальше в лес.

Об эту пору дома, в Муми-доле, у Муми-папы обычно был сготовлен яблочный сидр. Костёр накануне Иванова дня зажигался всегда у моря, и вся мелюзга, проживавшая в лесу и долине, приходила посмотреть на него. Дальше по берегу и на островах зажигались другие костры, однако костёр Муми-семьи всегда был самый большой. Когда он разгорался вовсю, Муми-тролль обычно нырял в тёплую морскую воду, ложился на мёртвую зыбь и плыл, глядя на него.

— Он отражался в море, — сказал Муми-тролль.

— Да, — отозвалась фрёкен Снорк. — А когда он прогорал, мы набирали девять видов цветов, клали их на подушку, и все наши мечты сбывались. Только пока их собираешь, да и потом тоже, нельзя вымолвить ни единого слова.

— А ты вправду мечтала? — спросил Муми-тролль.

— Конечно, — ответила фрёкен Снорк. — И всё время о чём-нибудь приятном.

Еловый лес вокруг них редел, перед ними вдруг открылась низина. Лёгкий ночной туман заполнял её, словно молоко чашку.









Загрузка...
Рейтинг@Mail.ru