2. Загадка Лунного камня

 

Наконец темнота наступила такая, что не стало видно ни камня, ни даже стола, на котором он лежал. А Знайка всё повторял:

– Подождите капельку, ещё очень светло.

– Действительно, братцы, так светло, что хоть картины пиши! – поддержал Знайку Тюбик.

Кто‑то потихонечку засмеялся. В темноте нельзя было разобрать кто.

– Всё это чушь какая‑то! – сказал Торопыжка. – По‑моему, камень не будет светиться.

– А зачем ему светиться, если и без того светло, – сказал Винтик.

Кто‑то опять засмеялся. На этот раз громче. Кажется, это был Незнайка. Он был самый смешливый.

– Ты, Торопыжка, все куда‑то торопишься. Тебе все поскорей хочется, сказал Сиропчик.

– А тебе не хочется? – сердито проворчал Торопыжка.

– А куда мне спешить? – ответил Сиропчик. – Разве тут плохо? Тепло, светло, и мухи не кусают.

Тут уж все коротышки не выдержали и громко расхохотались. Всем так понравилось изречение Сиропчика насчёт мух, что его стали повторять на разные лады.

Наконец Гусля сказал:

– Какие там мухи! Все мухи спят давно!

– Верно! – подхватил доктор Пилюлькин. – Мухи спят, и нам спать пора! Представление окончено!

– Вы не сердитесь, братцы, тут просто какая‑то ошибка вышла, – оправдывался Знайка. – Вчера камень светился, вот даю вам честное слово!

– Ну, ты не горюй, чего там! Завтра мы снова придём, – сказал Шпунтик.

– Конечно, придём: здесь и светло, и тепло, и мухи не кусают, – подхватил кто‑то.

Все, смеясь, и толкаясь, и наступая друг другу в темноте на пятки, стали выбираться из комнаты. Знайка нарочно не зажёг электричество, так как ему стыдно было глядеть коротышкам в глаза. Как только все разошлись, он с размаху бросился на кровать, зарылся лицом в подушку и обхватил голову руками.

– Так мне, дураку, и надо! – бормотал он в отчаянии. – Не мог держать язык за зубами – теперь расплачивайся! Мало того, что в Солнечном городе опозорился, теперь и здесь все будут смеяться!..

Знайка готов был отколотить сам себя от досады, но, сообразив, что время уже позднее, решил не нарушать режим дня и, раздевшись, лёг спать. Ночью он, однако ж, проснулся и, взглянув случайно на стол, обнаружил, что камень светится. Закутавшись в одеяло и сунув ноги в шлёпанцы, Знайка подошёл к столу и, взяв камень в руки, принялся разглядывать его. Камень светился чистым голубым светом. Он весь как бы состоял из тысячи вспыхивающих, мерцающих точечек. Постепенно его свечение становилось всё ярче. Оно было уже не голубым, как вначале, а какого‑то непонятного цвета: не то розовое, не то зелёное. Достигнув наибольшей яркости, свечение понемногу угасло, и камень перестал светиться.

Не сказав ни слова, Знайка положил камень на подоконник и в глубокой задумчивости лёг в постель.

С тех пор он часто наблюдал свечение лунного камня. Иногда оно наступало позже, иногда раньше. Иной раз камень светился долго, всю ночь, иной раз совсем не светился. Как ни старался Знайка, он не мог уловить в свечении камня никакой закономерности. Никогда нельзя было сказать заранее, будет ночью светиться камень или же нет. Поэтому Знайка решил помалкивать и пока никому ничего не говорить.

Для того, чтобы получше изучить свойства лунного камня, Знайка решил подвергнуть его химическому анализу. Однако и тут встретились непреодолимые трудности. Лунный камень не хотел вступать в соединение ни с каким другим химическим веществом: не хотел растворяться ни в воде, ни в спирте, ни в серной или азотной кислоте. Даже смесь крепкой азотной и соляной кислот, в которой растворяется даже золото, не оказывала никакого действия на лунный камень. Что же мог сказать химик о веществе, которое не вступает в соединение ни с каким другим веществом? Разве только то, что это вещество – какой‑нибудь благородный металл вроде золота или платины. Однако лунный камень был не металл, следовательно, он не мог быть ни золотом, ни платиной.

Потеряв надежду растворить лунный камень, Знайка пытался разложить его на составные части посредством нагревания в тигле, но лунный камень не разлагался от нагревания. Знайка пробовал жечь его в пламени, но тоже безрезультатно. Лунный камень, как говорится, в огне не горел и в воде не тонул… Впрочем, не правда… В воде лунный камень тонул, только вся беда была в том, что делал это он далеко не всегда. В каких‑то случаях лунный камень тонул, как обычно тонет в воде кусок сахара или соли, в других же случаях он плавал на поверхности воды, словно пробка или сухое дерево. Это значило, что вес лунного камня, в силу каких‑то непостижимых причин, менялся, и из вещества, которое было тяжелее воды, он превращался в вещество легче воды. Это было какое‑то совсем новое, до сих пор неизвестное свойство твёрдого вещества. Ни один минерал на земле не обладал подобными удивительными свойствами.

Проводя свои наблюдения. Знайка заметил, что обычно температура лунного камня была на два‑три градуса выше температуры окружающих предметов. Это значило, что наряду с лучистой энергией лунный камень выделял и тепловую энергию. Однако такое повышение температуры наблюдалось опять‑таки не всегда. Это значило, что выделение тепловой энергии происходило не постоянно, а с какими‑то перерывами. Иногда температура лунного камня оказывалась на несколько градусов ниже окружающей. Что это значило, было просто невозможно понять.

Все эти странные вещи озадачивали Знайку и в конце концов надоели ему. Не умея объяснить всех этих странностей, Знайка перестал изучать свойства камня и, как говорится, махнул на него рукой. Лунный камень лежал в его комнате на подоконнике, словно какая‑то никому не нужная вещь, и потихонечку покрывался пылью.

 


 

РЕКЛАМА

 

Загрузка...